Коммунизм vs капитализм

В исполнении Файму Йэннти, предводительницы племени Маахисов из "Племени вихреногих":

Мальчишки вздрогнули, потом обернулись на беззвучно подошедшую сзади Файму. Она смотрела на них сверху вниз, но без той суровости, какую Антон невольно ожидал. А потом и вовсе села рядом, поджав босые ноги и глядя на озеро. Мальчишка невольно поёжился – ему стало неловко, но уйти он всё же не решился. Получилось бы невежливо... да и смотреть на Файму тоже было очень приятно, чего уж там... Только вот она Антона немного пугала. А иногда – и больше, чем «немного». Всё в ней было... чуть слишком, даже на его весьма широкий взгляд. И красота в том числе. Она тоже была... немного слишком. И сама Файму... пугала. В качестве главы отряда её ещё можно было терпеть, а будь она, к примеру, его старшей сестрой, он бы, наверное, давно утопился бы в кислом молоке или стал этим... как там его... неврастеником. А то и вовсе заикой...
– Нам тоже про «осознанную необходимость» твердили, – наконец буркнул он. – Только толку-то...
– У вас ведь ещё социализм, да? – быстро повернулась к нему Файму. Тон у неё был такой, словно она сказала что-то вроде «У вас ещё хвосты не отвалились, земноводные». – А у нас коммунизм. Давно уже.
– А как это – коммунизм? – спросил вдруг Серый.
– Ну... – Файму задумалась. Похоже, ей никогда раньше не приходилось отвечать на этот вопрос, с усмешкой подумал Антон. – У нас бессмертие, я говорила же. А у мьюри вот помирают. И огорчаются при этом чрезвычайно.
– А что это за мьюри-то?
Файму вздохнула. Потом мотнула головой, видимо сообразив, что об этом она ещё им не рассказывала.
– У нас один народ, но две системы. Два государства –  Союз и Федерация. У нас, в Союзе, коммунизм, а в Федерации – капитализм. Мерзость. Там даже дети вынуждены себя продавать всяким извращенцам, чтобы заплатить за обучение. Я сама в сети видела... ролики рекламные, где они предлагают... всякое такое, – её перёдернуло.
– А у вас не предлагают? – насмешливо спросил Сергей.
Файму посмотрела на него волком.
– А у нас всё бесплатное. Так что ребенкам невинным у нас нет нужды через попу зарабатывать – их и так неплохо кормят. Тем более, что секс с ребенком – у нас вообще что-то с трудом представимое. Если про такого товарища узнают... ой, это ему не понравиться. Смертной казни у нас нет, а вот вдумчивое лечение электричеством и скипидарными клизмами бывает иногда. То есть с этой стороны ребенкам ничего не угрожает. Так что ролик-то такой повесить можно, но все ж решат, что детская фантазия. А потом ухи надерут. И зад.
– Это здорово, конечно, но как вы там жили? – упрямо спросил Антон.
Файму вновь задумалась.
– Плохо помню уже, – наконец неохотно признала она. – Это, знаешь, пятьсот лет назад было. Да и видела я не так, чтобы очень много. Когда я сюда попала, мне всего шестнадцать исполнилось.
– А всё же?
– Дружелюбие. Это, наверное, главное. Никто никого не задирает, не оскорбляет, тем более, не требует ему служит. Один из главных законов Союза, кстати – у нас в принципе нет прислуги из разумных существ. Даже официанты в ресторанах или там в гардеробе сотрудники всё равно считаются таковой и плевать, сколько сил уйдёт на автоматизацию. Вместо них – делаем роботов. Даже если будут проблемы с искусственным разумом. Просто запрещено платить за такую работу, и всё тут.
Антон удивленно вскинул голову.
– Стоп – при коммунизме деньги?..
Файму не менее удивлённо взглянула на него.
– А как без них-то? То есть, коммунизм коммунизмом, а бюджет у нас есть, и зарплата, и хозрасчёт даже. Это детям только всё бесплатное.
– А, это как у нас при товарище Сталине были всякие артели, – сказал Сергей. – То есть, деньги у вас есть, но не буржуям, а каждому по труду?
Файму кивнула.
– Да. Штрафы за антиобщественное поведение тоже есть. И премии на производстве. И Государственные премии даже, огромные. Но это честно заработанные деньги за гениальные открытия, а не буржуинская спекуляция акциями.
– А официантам и гардеробщикам почему платить нельзя? – напомнил Антон.
– Нельзя использовать неквалифицированный труд. Почти единственное исключение – медперсонал, да и то, там по возможности тоже роботов ставят. Работать не обязательно руками... можно и головой.
Файму заговорила какими-то не своими словами – должно быть теми, что ей вдалбливали в школе, и Антон невольно усмехнулся. Аглая вела себя так же, и иногда получалось смешно...
– Это прекрасно, конечно, – но как вы все такими стали? – спросил Серый. – Это самое важное же.
Файму прикусила губу. Видно, ей не очень-то хотелось отвечать на этот вопрос... только вот деваться ей было уже некуда. Сама завела разговор на эту тему...
– Всё началось с того, что  Джаннэт Лирон, основатель Союза и великий учёный, изобрел детектор личности, с помощью которого и стал отбирать себе сторонников. Образцовых коммунистов, то есть.
– Прямо один всех и отобрал? – не удержался Серый.
– Образцовые товарищи и отбирали. А потом отбирали отобранные товарищи, и так далее. Цепная реакция.
– Коммунизм для избранных, – буркнул Антон. – Фай Родис с её диссектором психосущности одобряет.
– Естественно, – усмехнулся вдруг Серый. – Но в коммунизме плюшки же. И в итоге буржуи учатся дурить детектор.
Файму пренебрежительно фыркнула.
– Для этого им надо сознание параллелить научится,  а это точно не для тунеядцев задача. Главное было начать, а там товарищи уже и сами справились. Джаннэт этим проектом руководил не так, чтобы очень долго. Буржуи его убили.
– Жаль, что у нас такого детектора пока нет, – вздохнул Антон. – Фай Родис – это фантастика только.
– Жаль, – согласилась Файму. – Но вы ж его сами наверное придумаете, это не так сложно. Ну и мы, Аниу то есть, тоже можем помочь. Если мы, конечно, как-то вернемся домой и наши ученые разберутся во всех этих... смещениях.
Антон невольно представил Файму в родной школе. Вместе с её братьями. Только уже взрослых. И с толпой... коллег. Он вовсе не был уверен, что хочет такого вот счастья.
– А никакого морального разложения у вас разве не бывает? – спросил между тем Серый. – Все только и думают, как в светлое будущее идти? А в карты там или самогон – ни-ни? Даже когда никто не видит?
Антон невольно усмехнулся. Аглая только и твердила, что о «моральном разложении». В её представлении это было что-то вроде заразы, которая передаётся через жвачку, джинсы и пластинки с буржуазной музыкой. Подержал их в руках – и всё, на тебе уже порча, словно взялся за перевёрнутый крест или кость колдуна, как шепчутся темные бабушки...
– А правда, – поддержал он. – У нас вот такое бывает. Интересно, как у вас выявляют всяких жуликов и воров? Всех через детектор этот регулярно прогоняют? Или как?
Файму вновь хмыкнула.
– Союз – информационно открытое общество. Реестр собственности – всей, что у кого есть, общедоступен, до уровня «идём с очками дополненной реальности и прямо на особняке высвечивается: куплен тогда-то таким-то, заявленная цель такая-то, потрачено столько средств со счетов в таком-то банке, профессия владельца такая-то, средний доход по профессии такой-то». Это пример – особняков как таковых у нас обычно нет, разве что на входящих в Союз бывших планетах Федерации. Но базы эти – есть и доступны, вопрос только в желании их смотреть. Почти всем – нравится. Ну и да – воспитание. Хорошее. Но не такое всё же, что за каждый чих утюгом по башке били.
Антон ошалело помотал головой. Ему показалось, что Файму вновь заговорила на каком-то не слишком понятном языке. На вид она была чистой дикаркой – такой впору околачивать кокосы с пальмы на каком-нибудь острове и падать в обморок при виде самолёта – но на самом-то деле она была вполне настоящей девой из будущего. Лет так на тысячу, а то и больше...
Сергей, однако, впечатлился явно меньше.
– И что, никто не может нагнуть эту систему в сторону каких-то важных лиц? Узурпаторов там или ещё кого.
Файму снисходительно усмехнулась.
– Нет. Эта система же не только с домами работает. Но и с людьми тоже. Вот пример – если смотришь на президента, который не совсем честно на своё место пролез: «на 45% участков были сбои системы электронного голосования. Проверка ПО систем голосования НЕ была произведена нужным количеством независимых экспертных групп. Исходники не были предоставлены для всеобщего доступа в установленные сроки. 85% экспертов считают, что исходники – предоставлены формально, и это промежуточный код. Корреляция с данными экзит-пулов не превышает 30%. Также была сделана, в нарушение установленной процедуры, попытка обновления логического ядра АСГУ» – в норме его готовит... ну, скажем так, не Совет. «По проведённому Автоматизированной Системой Государственного Управления опросу товарищ набрал 26% голосов от общего числа, и не пользуется поддержкой народа». И теперь думаем, ЧТО с ним происходит, когда это видят ВСЕ?
– Нафиг его, наверное, посылают? – предположил Сергей.
Антон вновь ошалело помотал головой. Теперь-то ему точно показалось, что Файму вдруг заговорила на каком-то непонятном языке. Наверное, в школе обществоведение или как там это у них называется, было её коньком, подумал он. И спросил:
– А что это за Автоматизированная Система Государственного Управления?
Файму удивлённо взглянула на него.
– Верховный Суд у вас наверное же есть? Вот, это то же самое. Только автоматизированное. И работает всё время, днём и ночью. Все распоряжения правительства обязательно ей подтверждаются, на предмет соответствия законам. И полномочия членов правительства тоже подтверждаются. То есть, пролезть на командные посты в обход законов в принципе-то можно, но АСГУ эти полномочия всё равно не подтвердит. И тогда командные системы флота, даже гражданского, либо просто НЕ передают распоряжение, либо дописывают комментарий про нарушения на выборах. При выделении денег на проекты автоматика будет тупо ставить флаг, что товарищ не имеет право подписывать финансовые документы. И либо надо товарища убирать, либо подписывать ВСЕМ остальным, кто имеет право без него, по резервной схеме «не может президент – может правительство», ЦЕЛИКОМ именно. И при этом команду на проведение повторных выборов система примет...  много от кого, а отключить её нельзя. Вернее можно, но тогда вся сеть рухнет. Она там в основные программы зашита.
– То есть, у вас всем управляет машина? – удивлённо спросил Антон.
Файму вздохнула.
– Нет. АСГУ приказы отдавать НЕ может, может давать рекомендации только. Ну и права правящих товарищей подтверждать... или нет.
– А у этой... Федерации такая система тоже есть? – спросил между тем Сергей.
Файму вздохнула ещё раз.
– Есть. И за игнорирование её рекомендаций такое положено, что выполняются они там всегда. А если кто-то мешает НЕ из высшего класса – значит, ему не повезло, и все это знают. Если из высшего – спорят иногда, но если АСГУ не отзывает рекомендацию – выполняют. Потому что у Федерации ОЧЕНЬ плохо с пониманием своих же инфосистем. Понимание, как нужно обществом управлять, тоже во многом утрачено, а их аналога АСГУ это не коснулось. У нашей – нет ни физической возможности, ни желания, у ИИ – это очень глубоко вшито – в управление лезть. Обе АСГУ – действует в интересах общества... своего, так, как указаны директивы. Эта система с АСГУ создана ещё до разделения на Союз и Федерацию. Но АСГУ – консультант, а НЕ система управления.
Антон снова помотал головой. Он всё ещё не был уверен, что понимает всё это... а то, что он всё же понимал, не очень ему нравилось. Раз уж даже коммунисты из будущего не слишком-то доверяли своим гражданам и решили доверить контроль за соблюдением своих же законов машине...
– А с главным у вас как? – между тем, спросил Сергей. – Ну, от каждого по способностям, каждому по потребностям? А то потребности, знаешь, о-очень широкие бывают.
– Потребности у нас никто не ограничивает, – усмехнулась Файму. – Если тебе что-то надо – бери и делай, вот и всё.
– Значит, хочешь яхту с авианосец – строй, мы ж не против? – удивился Антон.
Файму пожала плечами.
– Ну, в общем да. Удачи в труде.
Антон улыбнулся. Картина маслом, подумал он: какой-нибудь Рокфеллер в цилиндре и фраке клепает шпангоуты яхты или делает роботов, чтобы клепали за него. Не очень-то тут размахнёшься!..
– То есть, нужен тебе автомобиль – учись на механика и делай? – спросил он.
Файму кивнула.
– Ну да. Примерно. Или сделай что-нибудь своё, что тебе нравится делать и удаётся лучше, чем другим, и сменяй на автомобиль.
– Для этого у каждого товарища личный завод должен быть, – сказал Сергей. – Тогда, правда, приставать ни к кому уже не нужно будет. Каждый сам себе народное хозяйство.
– У каждого нет, – вздохнула Файму. – Это обычно в кораблях или в городах на планетах. Они всё же достаточно большие. И не всегда свободны. Очереди там... бывают. Ну и если ты хочешь что-то нестандартное делать, то неплохо бы знать, как. Помощи просить тоже можно, конечно. Только никто не будет помогать делать вещь глупую или ненужную. В теории, по крайней мере. Парни, чтобы деву прекрасную охмурить, готовы прямо мехом внутрь вывернуться, – она вздохнула, явно вспоминая что-то...
– А такого, чтобы советы всем давать, у вас разве не бывает? – спросил между тем Сергей, явно намекая на саму Файму. – Бывают, знаешь, такие вот люди – которые одни знают, как правильно, а на всех вокруг смотрят, как на дураков. Которых не грех и пинком направить на путь истинный. И наврать им с три короба. Якобы для их же блага.
Антон напрягся... но Файму то ли не заметила намёка, то ли не приняла его на свой счёт.
– У мьюри есть. У них позиция «у меня супермозг и потому я тут главный» как раз очень распространена. И привычка смотреть на окружающих как на инструменты – тоже.
– «Мы все глядим в Наполеоны, двуногих тварей миллионы – для нас орудие одно», – процитировал Антон.
– Капитализм, – Файму вздохнула и задумалась, снова вспоминая что-то. – Мьюри в Федерации дикие, почти как звери. Представляешь – они наши же ролики берут, где дети физкультурой занимаются, и на их примере объясняют, как у нас над детьми издеваются. Нарушают их право ничего не делать. Нагуливать жир, лёжа на диване, и так далее.
Антон усмехнулся.
– Фильм, где пионеры руками картошку чистят – это для мьюри вообще фильм ужасов, видимо.
Сергей тоже улыбнулся.
– Хуже – они там её, наверно, ещё и выкапывают!
– Руками. В смысле лопатой, – подтвердила Файму. – А руками моют. А потом в костре пекут, потому что при строе нет посуды. И вообще, продукты получают в магазине!
– А ГДЕ они должны их получать? – удивился Антон.
– В магазине, – улыбнулась Файму. – Где платят за них деньги, а не ходят жрать в бесплатную столовую. Где весь персонал получает ужасную моральную травму за свой бесплатный труд. А если дети руками морковь дёргают – так это такие пытки, и вообще, там за кадром стоят часовые с собаками. И нет, это не смех, это дети кричат от ужаса. Наши эксперты уверены. И вообще, сами попробуйте ту морковь руками подёргать. Через пять минут умрёте в страшных корчах, потому что там в земле Микробы.
Серый не удержался и заржал. Антон тоже улыбнулся.
– А если кто-то попробовал и не умер? – спросил он.
Файму тоже хихикнула.
– Подразумевается, что никто пробовать не будет. Все будут ужасаться и писать своему конгрессмену. Ну а если кто-то попробовал и не умер, то он на сто процентов шпион и вообще агент влияния. В случае Федерации правда... вполне возможно такую вот морковь сделать. Там агрокорпорации не раз уже обвиняли, что они такое делали, что купленное – можно кушать, а ворованное или ещё как незаконно полученное, – поели и через сутки обезображенный труп.
– Это вообще как? – ошалело спросил Антон.
– Морковь с наноботами, которые съедают неавторизованного пользователя, – небрежно пояснила Файму.
Мальчишка помотал головой.
– То есть, её просто в руки брать опасно? Или она вообще сама подкрадывается, а потом прыгает в рот?
Файму улыбнулась.
– Ну зачем же есть чужое? И это не нано, это биотех. Бионано. Которое само ни на кого не бросается, но в рот его брать не надо. Если прав доступа нет или не оплачены.
– А в чём смысл такого вот зверства? – удивился Антон. – Или это от особо наглых зайцев?
– «Вы есть изволили мою морковь. Сейчас прольется ваша кровь!» – насмешливо процитировал Серый.

Правда, никто не гарантирует, что в реальности всё так, как в самом деле :)