Флэшмоб, прощай родина.

Начало тут.

Вообще, не знаю, что хуже...

Следующие пару часов они выясняли всё, что помнил Степан о своей планете. Помнил он не так уж много. Очертание материков с помощью планшета Флэгга удалось изобразить. Данные тут же ушли в сеть, для поиска чего-то похожего. Местные единицы времени и расстояний не желали стыковаться с тем, что помнил Степан, но и без того удалось выяснить, что галактика не его — Содружество слишком уступало по размерам Млечному пути.

Они прошли в большую каюту, в которой обнаружились объёмные схемы туманностей местной галактики. Вокруг царило торжество высоких технологий, так что сомнений не оставалось — Степан точно не спит и он не на Земле.

— А соседняя?— наконец, спросил он у цинка,— Ты же говорил, что из ваших кто-то там был!

— Наши так далеко не летают, там махсы побывали. И то — не сами, а отправляли туда автоматы, даже для них дороговато выходит самим туда добираться. Но это — Центральная Линза. По названию, как ты понял, она и близко не похожа на ваш спиральный Молочный Путь.

Флэгг отобразил все галактики в местной группе и указал на самую большую:

— Остальные три штуки — малые эллиптические галактики, вот и всё. А до других групп никому никак не добраться. Больше десяти миллионов лет со скоростью света. Здесь же, скорее всего, нет твоей Почвы. Так-то, брат…

Вот тут-то Степан поверил. Понял, как звучит имя его родной планеты, и поверил. Последние же слова цинка ошарашили землянина, резко подорвали его моральный дух:

— Но самое главное — рядом с твоей Почвой нет никакой суперпустоты. Сам же видишь…

Человека окончательно добило понимание того, что ему говорят. Физику землянин не прогуливал, и в теории относительности он вполне разбирался. Чудес не бывает. А значит — все, кого он знал, остались в далёком прошлом. Навсегда… На время лишившись дара речи, он перестал слышать и видеть окружающих, крепко зажмурил глаза, обхватил голову руками и еле слышно завыл на одной ноте. По щекам безостановочно текли слёзы, но Степан этого не замечал, он будто получил удар под дых со всего размаху.

— Моника, тащи быстро зелёную колбу! — крикнул Флэгг. — Она там, на кухне. Быстрее! И стакан тоже захвати.

Цинк положил руку ему на плечо, но в голосе человека было столько тоски и горя, что его можно было принять за звериный вой. Будто большая птица вернулась в своё полностью разоренное гнездо… Флэггу стало не по себе.

В этот момент к ним подбежала жена, и Флэгг взял из её руки принесённое ею. Он раскупорил колбу с зеленоватой жидкостью, налил полный стакан и почти силой заставил Степана выпить.

Человек повиновался, выпив предложенное залпом, потом вдруг закашлялся, схватился за горло. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом выдохнул и вдохнул несколько раз, потом вдруг ему резко стало легче.

— Что это было? — просипел он.

— Огневуха! У нас одни придурки такую на «Бесстрашном» варили. Одного как-то даже обратно списали. Спирт — пятьдесят долей, глицерин — две, а остальное — водяная настойка гарахской лесной огневицы. Дрянь ещё та, но сдохнуть тебе не дадут.

— Давай ещё!

Следующий стакан он принял сам, и Флэгг произнёс:

— А теперь выкладывай! Всё, что хочешь, выскажи. А потом я тебе расскажу, как мы пошли в тот бой на «Бесстрашном», и как от всего экипажа остался только я один…

На этих словах Флэгг выхлебал остатки огневухи прямо из колбы.

Если охота, читайте тут.