Два Михалыча, два зэка
Автор: Игорь АретаноВ рамках флешмоба Марики Вайд "Субботний отрывок" https://author.today/post/843957
(...) Шилкин пожал плечами.
— «Реализм действительной жизни", — как один известный зэк выразился.
Майорша рассмеялась. Чьи это слова, она знала — культурная.
— Только вот тот зэк, которого звали Федор Михайлович, отсидел, считая предварительное заключение, лет пять. А ты, Константин Михайлович — девятнадцать. Размер имеет значение.
Шилкин хотел было снова пошутить, что зато Достоевскому устроили подлянку с инсценировкой смертной казни, а Шилкину всё же такого не делали, но Мария Ивановна стала серьёзной.
Вернула Шилкину все его документы, а кроме них — ещё вручила визитную карточку:
— Некоммерческая организация "Добрая помощь". За эту добрую помощь, они с тебя, правда, деньги возьмут, но зато всё устроят как надо. Найдут тебе за полдня — квартиру, за пару дней — не самую собачью работу. Можешь им сказать, что их адрес ты получил от меня. На биржу труда всё равно иди, это обязательно. Но сначала — к этим некоммерческим.
Как только всё определится с местом жительства — сразу шагай в наш соответствующий райотдел, вставай там на учёт.
Майор Сидоренко помолчала пару секунд.
— Ещё. Скорее всего... да нет, не "скорее всего", а абсолютно точно: тебя разок пригласят на беседу в ФСБ. Будь готов, не пугайся: это у них дежурное мероприятие. Вызывают они не всех, но на тебя-то уж точно захотят посмотреть вживую. И срок у тебя большой был, и в досье твоём из колонии есть момент, который они не пропустят.
— Какой момент? — спросил Константин, хотя тут же сам догадался.
— Так ведь полиглотство твоё, Костя. В досье написано, что ты на зоне 18 лет самостоятельно зубрил иностранные языки; "тратил значительные суммы на приобретение учебников и литературы". А вот вдруг как свяжется с тобой, озлобленным на государство, иностранный шпиён-диверсант, а ты с ним запросто без переводчика-то и договоришься...
"Марьиванна — женщина с юмором. Но в каждой шутке есть доля шутки".
— Я на государство не озлоблен. Оно выполняло в отношении меня свою функцию, и только. И так было бы в любой стране.
Майорша вздохнула.
— Да сразу я поняла, Константин, что ты теперь умный. И ситуацию твою жизненную понимаю. Шкафы те твои ты сжёг по малолетней глупости. За шкафы расплатился сполна — своей молодостью. Выжил на зоне, не сломался, не стал инвалидом, не снаркоманился, не чокнулся. Передо мной ведь много похожих на тебя прошло. С одним я поговорила минут десять, да психушку и вызвала. Приняли без возражений, до сих пор он там.
Ну ладно, иди — удачи на воле.
Когда Шилкин был уже у двери, сказала ему в спину:
— С отцом-то хоть попробуй помириться. У тебя же кроме него никого нет!
Константин обернулся и соврал:
— Попробую. Только не сразу, уж когда обустроюсь и работать начну. (...)