Во суббоооту...

Ну что? Уже традиционный фрагмент из пишущейся "Межи", приуроченный к субботнему флешмобу Марики Вайд

То был день наречения и представления.

Каждую из послушниц, отобранных Матерью в служительницы Межи, знакомили с главой того клана шаддоков, заступницей которого ей в будущем надлежало стать. Церемония считалась важной частью обучения, и пропустить ее – значило оскорбить почетных гостей, бросивших ради такого случая все свои дела, а также навлечь на себя и на саму Мать-настоятельницу несмываемый позор.

Тэя не собиралась никого оскорблять, а уж о позоре и помышлять не смела.

С того самого дня, как Матушка взяла на себя роль ее покровительницы, Тэя просто из кожи вон лезла, лишь бы доказать, что та в ней не ошиблась. В результате чего ее мастерство в управлении Тенями возросло настолько, что к тринадцати годам превратило в одну из самых многообещающих заступниц. Что в буквальном и переносном смыслах обратило на нее взгляды практически всех шаддокских кланов.

– Если девчонка настолько талантлива, отчего вы так спешите от нее избавиться?

Вопрос не предназначался для посторонних ушей и прозвучал там, куда послушницы обычно доступа не имели, – в малой зале для аудиенций, где Мать-настоятельница и несколько почетных персон собрались, чтобы обсудить предстоящую церемонию и кандидатку.

Сама зала не представляла собой ничего особенного – простая округлая комната, практически лишенная всякой мебели. Только на полу – несколько мягких подушек, разложенных по полу кругом, чтобы гостям и хозяйке было удобней смотреть друг на друга, а в центре – низкий деревянный столик с фарфоровым чайничком. Вместо дверей – плотные занавески, вместо украшений – рисунки, выточенные соком некроплюща прямо на голом красноватом камне. В бледных, будто вымазанных белилами, руках каждый гость сжимал пиалу с горячим отваром из сушеной чернозубки[1]. Со стороны все выглядело вполне невинно, если бы не напряженность в позах и речах.

– Талант обязан быть созидательным, – проговорила настоятельница, отпив из своей чаши. – Оставь его без дела, и он закиснет, что молоко ваших коз. Тэя Мирр доказала, что достойна лучшей участи, чем прозябание в четырех стенах. Она создана служить, а не прислуживать.

– Разумно, – согласился глава клана, тот, чьи такие же белые, как кожа, волосы были заплетены в десятки тонких косичек, а те унизаны бусинами яркого красного цвета. – Однако она не прошла финальное испытание. Ножа у нее еще нет.

– Появится, – не терпящим возражений тоном ответила Настоятельница. – Дайте только время.

Глава не возразил, погрузившись в размышления. О чем он думал, Тэе было неведомо.

А вот жена главы и два его сына, еще недостаточно взрослых, чтобы с их мнением считались, но уже отличившихся на поле боя против другого клана, а потому допущенных сидеть в одной комнате со старшими, своих мыслей не скрывали.

– Это какая-то ерунда! – выпалил младший из сыновей. Его белые волосы топорщились пучками во все стороны, как будто одна мысль о служительнице, которая будет спать с ним под одной крышей, приводила его в неописуемый ужас. – Она младше меня!

Его мать, дородная шаддока, чей второй подбородок похоронил под собой нитку с точно такими же бусинами, что виднелись в волосах ее мужа, не отставала:

– Я не согласна. Все это слишком плохо пахнет. Не хватало только повесить себе на шею какую-то соплячку. Не допущу, чтобы она распоряжалась в моем доме!

– Служительницы не для того, чтобы распоряжаться, – с бесконечным терпением в голосе заметила Мать-настоятельница и опустила чашу на пол. – Они – чтобы помогать. Поддерживать. Оберегать. И укреплять.

Ей моментально возразили:

– Клан Руа – один из самых могучих на Терике. К чему нам ведьма?

Снисходительная улыбка настоятельницы не дрогнула.

– Такова традиция. Во все времена, с момента основания нашего ковена, великие кланы избирали себе по одной служительнице и это сохраняло баланс.

Шаддока непостижимым для Тэи образом надула свою объемистую шею, отчего только сильнее стала походить на болотную жабу.

– Времена меняются, – выплюнула она.

– Вот именно, – кивнула настоятельница. – Остов разрастается. Чужаков с каждым днем все больше. И жадность их все крепнет. Они уже открыли охоту на амнитор. Далеко ли тот день, когда они доберутся и до вас?

Старший сын вскочил на ноги. Судя по белесому пушку, пробивавшемуся над его верхней губой, еще год и он сам станет частью другого клана – уйдет в дом жены. Тем не менее он выпалил:

– Мы хозяева Терики! Мы будем говорить им, что делать! Не наоборот!

Мать-настоятельница продолжала спокойно и даже благостно улыбаться, хотя в голосе ее прибавилось металла:

– Это только пока. Но, как верно выразилась госпожа Руа, времена меняются.

– Что вы предлагаете? – вновь подал голос глава клана, зарывшись рукой в бороду.

– Сделку, – мягко обронила Мать-настоятельница. – Вы берете под свое крыло Тэю Мирр, а я взамен отдаю вам весь этот пик.

Гости мгновенно напряглись. Похоже, это был не тот ответ, на который они рассчитывали.

– Что это значит? – спросила шаддока, растеряно переглянувшись с мужем.

Мать-настоятельница невозмутимо пояснила:

– Говоря о переменах, я вовсе не шутила. Влияние чужаков отразилось на нас тоже. – Отпив немного из чашки, она добавила: – Межу осквернили. Наш ковен более не способен представлять ту незамутненную силу, что держала в узде все великие кланы. Мы должны переродиться. Но чтобы все произошло как надо, мне необходима помощь со стороны. Ваша помощь. Я избрала клан Руа, так как вы всегда проявляли особую щепетильность в том, что касалось вашей независимости от служительниц. И вот, я готова дать вам то, о чем вы так долго в тайне мечтали.

Глава клана выпустил бороду из хватки.

– В обмен на Тэю Мирр?

Мать-настоятельница кивнула:

– В обмен на Тэю Мирр.

Тэя поняла, что и так услышала достаточно. Стараясь не произвести ни единого лишнего звука, она аккуратно переползла из одного треугольного проема, вырезанного в стене под самым потолком и служившего для циркуляции воздуха, в другой. Беседа внизу не прерывалась, что позволило юной послушнице покинуть покои незамеченной. Бесшумно перебравшись на деревянную балку, выступавшую с внешней стороны залы, она тенью скользнула вниз и повернула в сторону общей комнаты, где проводили свободное время ее сверстницы.

Мысли Тэи путались. Стараясь прислушаться к себе, она никак не могла определить, что же чувствует после всего, что сказала Мать-настоятельница. Да, гордость за успехи в познании Теней, в которые практически никто не верил, присутствовала, но лишь в виде тонкой струйки, пытавшейся пробиться в и без того переполненное надеждой и страхом сердце. Но что насчет оскверненной Межи? Почему Мать так сказала? И отчего решила сплавить именно в эту семейку?..

– Это ведь ты, да?

Тэя замерла. Погруженная в свои мысли, она не сразу заметила чужака, следовавшего за нею по пятам. Обернулась.

На вырезанных в скале ступенях стоял вихрастый подросток, тот самый, кому со временем суждено было взять на себя бразды правления в клане Руа. Сейчас, когда Тэя смотрела на него снизу вверх, он выглядел еще более тощим.

Видимо, прочитав отразившееся на лице служительницы недоумение, парень уточнил:

– Это ведь тебя хотят запихнуть в мою кровать.

Тэя не собиралась тратить на него время, но и просто промолчать тоже не могла.

– Поверь, я хочу этого не больше твоего.

Парня перекосило так, будто она швырнула ему в лицо ком амниторьего навоза.

– Что?! Да как ты… – Он задохнулся от возмущения. – Да ты же… Как ты смеешь?! Стать частью нашего клана – огромная честь!

Не расхохотаться требовало серьезного напряжения воли. Поджав губы и переведя дух, Тэя проговорила:

– Для тебя – может быть. Но лично мне так не кажется. – И чтобы не увязнуть в бессмысленном, в общем-то, споре, развернулась к выходу.

К ее немалому удивлению, он, вместо того, чтобы отстать, схватил ее за волосы. Пальцы, похожие на белые паучьи лапы, впились в замысловато заплетенные косы и потянули на себя.

Скривиться – значит показать слабость. Тэя решила пойти иным путем. Заставив себя не дрогнуть ни единым мускулом, она позволила ему приблизить свое лицо к собственному и смело заглянула в водянистые глазки:

– Лучше отпусти.

Тонкогубый рот на угловатом лице растянулся в гаденькую ухмылку.

– Ты не одна из нас.

– Отпусти, сказала.

– Я знаю, что тебе нельзя пускать в ход свои силы. Ты ничего мне не сделаешь. – Он наклонился к уху Тэи и, будто намереваясь сообщить нечто интимное, шепнул: – Ты просто не осмелишься.

Он был прав. Но лишь отчасти. Стоит Тэе только призвать Тени, случится скандал. Если любимому чаду клана Руа сделают больно, это не только разозлит шаддоков, но также выставит Мать-настоятельницу, твердившую о бескорыстной помощи и защите, в самом неприглядном свете.

– Мне необязательно применять свои силы, чтобы сделать тебе больно, – сказала Тэя.

Хватка на волосах сделалась крепче. Несмотря на внешнюю хилость, парнишка оказался на редкость силен.

– И что с того? Твое слово против моего. Кто тебе поверит?

– Сейчас – возможно. – Тэя заставила себя улыбнуться, хотя слезы так и норовили брызнуть из глаз. – Но когда я стану защитницей твоего клана, это может и измениться.

Пальцы наследника разжались, словно по волосам, за которые он отчаянно цеплялся, прошелся разряд, но зато переместились ниже и полезли туда, куда еще никому не дозволялось лезть.

– Верь в это, если так хочется, – шепот ломающегося голоса перерос в натужный рык. – Только помни: шаддоки не нуждаются в ведьмах. И никогда не нуждались. Все, чего мы захотим, мы можем заполучить сами. Скоро ты и твои поганые сестры, навязавшие нам этот бред, поймете это. Да поздно будет.

[1] Чернозубка – вид грибов, произрастающий на Терике. Крайне ядовиты в сыром виде, но тщательно просушенные и правильным образом приготовленные являются основой для тонизирующих отваров. Весьма нелюбим Тэей за чрезмерную терпкость во вкусе.