Вера и неясыть (субботнее)

Суббота, и есть смысл опубликовать субботний отрывок. Задача на сей раз непростая, ибо мой новый рассказ "Вера и неясыть" — это своего рода медитативный поток, из которого вырвать что-либо вне контекста довольно сложно. Но я попытаюсь. 

Формальной целью в данном случае было для меня написать (короткое) произведение о животном. Птица - хордовое животное, если что. 

По мнению читателя, получился рассказ о вере, надежде и любви.  И не только, на мой взгляд. И о связи времён. И ещё кое о чём. 

Аннотация:

В старом доме, куда Вера уехала от жизненных невзгод  (любимый мужчина пропал без вести, рабочий проект закрыли), под ногами — поселение IX–X веков. Люди тогда умели ждать. И теперь Веру учит ждать серая сова-неясыть. Птица не пророчит, но своим появлением и исчезновением возвращает Вере ощущение времени и даёт силы надеяться.

Неясыть — это такая сова:

Вера больше не проверяла почту. Телефон лёг в ящик стола экраном вниз. Она начала, что называется, «жить руками»: пыталась починить забор, подвязала девичий виноград к шпалерам, посадила мяту у крыльца, варила компот из прошлогодних сушёных яблок и ягод. А потом садилась за стол и писала длинные письма Матвею, сворачивала их в трубочки и складывала в жестяную банку из-под чая. Не отправляла. Просто писала.

Неясыть прилетала каждый вечер, улетала перед рассветом. Вера привыкла к её тёмному силуэту на перилах крыльца или на старой раскидистой яблоне, к мягкому шороху её крыльев в сумерках.

А однажды утром на деревянных перилах она нашла серое маховое перо. Кончик пера опять был тёмным, будто тронутым сажей. Вера подняла его, провела подушечкой пальца по почерневшим бородкам. Запах был слабый, но он показался Вере узнаваемым: горькая смола, древесный уголь, давняя гарь.

Весенние паводки подмыли крутой берег реки, обнажив тёмный слой у самой воды. Археологи в отчётах называли это «зоной варочных ям» – здесь, вдоль протоки, в давнее времена выжигали смолу, чтобы пропитывать корабельные доски. 

Сейчас берег осыпался, обнажились старые корни, мыши рыли ходы в рыхлой земле. Сова охотилась там, садилась на вывороченные стволы, стряхивала с сухих ветвей дождевую влагу. Чёрная пыль на пере неясыти пахла не свежим дымом, а чем-то древним, впитавшимся в глину.

Вера положила перо в жестяную банку, рядом с письмами Матвею. Она не стала искать тайных знаков. Никакой магии. Просто время не лежит ровными пластами. Оно просачивается. Река размывает грунт, ветер поднимает пыль, птица садится на корень, вывороченный водой. И вот уже на её пере – уголь костра, который грел руки людей, чьих имён уже никто не помнит.

А Вера помнит имя того, кого ждёт.