Субботний отрывок #46

– На сегодня предлагаю закругляться, пока ещё не поздний вечер, – подвёл своеобразный итог граф Изуми, – Смею предположить, что обретшие детей родители полны желанием пообщаться с детьми в родных стенах. Уверен, что и госпожа дэ Кре уже заждалась вашу молодую “шайку-лейку”. Всем молодым предлагаю встретиться здесь, в Главном Холле, завтра, часов в десять утра для начала занятий по адаптации.

Возражений у присутствующих не возникло и все начали расходиться по автомобилям.

Ник поманил Михаила за собой и направился к стульям, где сидели девушки.

Асока уже поднялась со своего места и ждала рядом с продолжающей сидеть Такао.

Когда Пауэр приблизился, синеволосая качнула изящной длинной ножкой, соблазнительно выглядывающей из разреза платья до середины бедра. Затем она лучезарно улыбнулась, от чего в зале взаправду стало ещё светлее, и подала возлюбленному руку в синей полуперчатке до локтя. На полуперчатке золотой нитью были вышиты красивые завитушки и листочки.

Правой рукой юноша взял её за руку, а левой приобнял за талию и поднял со сидения таким образом, что синеволосая красавица сразу оказалась прижатой к его телу. В процессе подъёма она радостно взвизгнула и обхватила кавалера за шею свободной рукой.

Помогая вставать, граф-баловник ещё и сделал необычное танцевальное движение, а девушка синхронно повторила его так, что, остановившись, они оказались развёрнуты на сто восемьдесят градусов по отношению к изначальному положению – Ник оказался ближе к стулу, а Такао – дальше.

Обнимая виконтессу Изуми за талию, Пауэр показал молодому Волконскому указательным пальцем на Марифрей, а затем поднял большой палец вверх и сделал "два импульса", давая понять, что тот должен помочь подняться баронессе.

Михаил увидел и кивнул. По его мнению, жест Ника означал удовлетворение исходом дела. И вправду, ситуация обстояла для него, как нельзя лучше, несмотря на сильную головную боль от новых воспоминаний о прошлой жизни. Княжич галантно поклонился девушкам, развернулся и направился к выходу.

Граф едва смог сдержать вздох разочарования. Ему пришлось на ходу придумывать выход из сложившейся неловкой ситуации. Не отпуская руки Такао, которая следовала за ним, он подошел к стулу беловолосой девушки и, сделав короткий поклон, протянул ей свободную левую руку. Всё ещё бледная, баронесса ухватилась за неё сразу обеими своими изящными ручками и поднялась. Юноша привлёк её ближе к себе:

– Как ты себя чувствуешь, Мари-тян? Всё в порядке?

– Всё хорошо, госюдзин-сама, просто необычно кружится голова, – ответила та, прижимаясь руками и лицом к пальцам его руки.

В свою очередь, Ник легонько прикоснулся губами к её лбу.

– Спасибо, очень приятно, и сразу как-то легче стало, – прошептала “беловолосая-тян”.

– Асока-тян, – нежно и ласково позвал молодой граф, послав мысленный импульс нежных чувств, – Помоги, пожалуйста, Марифрей дойти до машины.

Виконтесса Пауэр приблизилась, сделала книксен и взяла баронессу под ручку.

Так они и вышли сначала в Главный Холл, а затем спустились к автомобилям. Отец и сын Сиатрэ, оба Тэды и Стеклов уже рассаживались по своим транспортным средствам. Изуми ожидал рядом и захотел обнять дочь на прощание.

Михаил одиноко стоял возле “Гин-но-Юри” – машины Сироны.

Оставив синеволосую виконтессу в объятиях отца, Ник прошел вдоль ряда машин и попрощался со всеми, затем обнял Ямамото, который тоже направился к своему бронелимузину.

Граф Пауэр открыл заднюю дверь “Широтокина”, автомобиля Такао, и помог сесть Марифрей, нежно прижав её ещё раз, чтобы ободрить девушку. Рядом стояла Асока, ожидая, что брат, как обычно, посадит назад и её.

– Асока-тян, Такао-тян, мне нужно вернуть автомобиль Сироны хозяйке. Кстати, он называется “Гин-но-Юри” или “Серебряная Лилия”. Прошу тебя, Такао, вести “Широтокина”, – с этими словами Ник закрыл заднюю, открыл переднюю пассажирскую дверь и помог сесть сестре, в процессе усаживания поцеловав её, чем вызвал сильные положительные эмоции. Затем сопроводил синеволосую виконтессу к водительскому месту и помог ей сесть за руль.

Само собой разумеется, что все женщины в состоянии сами садиться и вылезать из машины, вставать со стульев и входить в двери, но, когда за девушкой ухаживает мужчина, эти маленькие знаки внимания и заботы выглядят красиво со стороны и приятны как для получающего, так и для исполняющего.

Усадив виконтесс и баронессу в “Белый-с-Золотом”, граф подошел к княжичу, стоящему возле “Серебрянной Лилии”:

– Садись, Михаиру-сан, поедем домой. Извини, дверь открываю и помогаю садиться я только детям и особам женского полу, – добродушно пошутил он.

Перед началом движения, Ник послал со “смрад-патефона” сообщение Сироне о том, что он и девушки едут домой, Макса и Валентина забрали с собой родители, и вернётся на Рябиновую только Ингвэ.