Диасант

https://author.today/work/572642  https://author.today/work/584401
– Командир, разрешите спросить, – начал один из парней, старательно протирая клинок маслом. – А правда, что на хороших контрактах можно заработать на рунный меч? Говорят, если заказать у мастера...

Керн, глава лагеря «Железные Клыки», не поднял глаз. Рука с ветошью продолжала ходить по металлу, но движения стали тяжелее.

– Можно. Если выживешь, – командир отложил тряпку и окинул новобранцев долгим, тяжелым взглядом. – И смотря какой меч тебе нужен.

Второй рекрут, не удержавшись, подался вперёд с лихорадочным блеском в глазах:

– Диасант. Говорят, его владельцы...

– Вы задаете вопросы о запретном клинке, не зная ни устава, ни цены, – перебил Керн. – Но раз уж открыли рот – слушайте и запоминайте. Владение Диасантом – это смертная казнь. Совет гильдий и корона запретили его больше пяти веков назад. Из-за его сути и страшной цены. Для любого, кроме хозяина, этот металл весит как надгробная плита. Но стоит ранить владельца или опрокинуть на землю – клинок пробуждается. Половина скрытого веса обрушивается на врага, проламывая доспехи и кости не хуже кувалды. А если сломаешь его дважды… он дарует минуту безумной силы. Чтобы сразу после рассыпаться в прах и унести жизнь хозяина.

Новобранцы переглянулись. Первый рекрут набожно сглотнул, но любопытство пересилило страх.

– И… неужели сейчас нет ни одного самоубийцы? – осторожно выдавленные слова повисли в воздухе.

Сухая усмешка исказила губы Керна. Тяжело поднявшись, он накрыл тенью разложенную на столе карту, перечеркивая линии торговых путей.

– Официально? Трое. Зарегистрированный – один. – Командир сделал паузу, давая словам осесть. – Одного повесили – убил отца ради этого оружия. Второй гниет за решеткой уже двадцать лет. А третья… – Взгляд Керна вернулся к парням, а голос налился сталью и глухим, безоговорочным уважением. – Она просто другая. Меч для неё не награда, а проклятие. Восемь лет назад я лично оформлял регистрацию этого клинка в Гильдии. Знал, на что иду, и знал, через что она прошла. Но если у кого-то из вас, идиотов, хватит ума заикнуться о создании чего-то подобного, помните: она лично снесет вам головы.

В шатре воцарилась плотная, удушливая тишина. Лишь дождь стучал по парусине да сбитое дыхание парней нарушало безмолвие. Кто-то попытался разрядить обстановку глупой ухмылкой:

– Да ладно, командир. Чтобы какая-то баба…

Керн даже не моргнул. Рука коротко указала на выход.

– Пятьдесят кругов вокруг плаца. Бегом. В полном снаряжении. Остальные – отбой. Выполнять.

Побледневший рекрут сорвался с места и выскочил под проливной дождь. Керн подошел к выходу и отдернул тяжелый полог. В сумерках тренировочной площадки царило запустение: лужи рябили от непрекращающихся капель, ветер гнул мокрые флажки на шестах.

Но она была где-то там. За пределами лагеря, за стеной этого ливня.

В памяти отчетливо стояли её здешние тренировки: каждый удар, каждый стремительный разворот, капли пота, смешанные с грязью. Никакой показухи. Никакой жалости к себе. Только воля и холодная сталь. Падения, тяжелые подъемы и бесконечный, яростный бой с невидимым противником. Такая не пропадет. Её не сломает ни шторм, ни время, ни чужие мечи. Даже собственная жизнь, бившая наотмашь, так и не смогла её сломать.