Майский опросник 16-18
Автор: Дайре ГрейОпросник от Марики Вайд.
16)Ваш любимый сквозной образ (персонажи, мотивы, символы или предметы, повторяющиеся в ваших произведениях)? Как, например, метель — символ хаоса, а дорога — символ жизненного поиска. Что добавляет у вас философский подтекст?
Очевидных сквозных образов нет. Заметила только, что в двух циклах самые бесячие персонажи – это блондины. 
Кажется, подсознательно я их не очень люблю. Стоит это исправить. В следующем цикле сделаю пару положительных героев-блондинов. А еще у меня много империй. Разных. Но много. Видимо империализм у меня в крови. Тоже буду исправляться. Надо развести больше королевств-республик. Хе-хе. Полезно анализировать собственные тексты, такой простор воображению открывается.
Вообще символизм и все эти десятикратно замаскированные в 1 завитушку смыслы мне не интересны еще со времен сакраментального школьного: что хотел сказать автор?
Все, что автор хотел сказать, он сказал словами и буковками, которые написал, и не надо искать смысл в синих занавесках. Они синие, потому что к обоям подходят.
У меня есть отдельные образы, которые сюжетно требуются для разных историй. Например, в "Сказании о пустыне", как не раз отмечали читатели, пустыня – живое существо, бесконечное и вечное со своим специфичным взглядом на жизнь. Кого-то уже одно ее незримое присутствие на протяжении всей истории заставляет задуматься о многом, а кому-то все равно. И на мой взгляд этого вполне достаточно.
17)Есть ли в ваших книгах мелкая детализация, создающая нужную атмосферу? Дайте удачную на ваш взгляд цитату с яркими деталями.
Насколько мелкая? Например, узоры на ткани я не описываю. В комментариях к последнему циклу читатели поделились почти пополам, убеждая меня, что деталей и описаний то слишком много, то слишком мало. Я поняла, что всем не угодишь, так как восприятие слишком отличается. Дам пример детализации в магии, большинству нравится.
Университетское дарование работало. Девушка сидела за столом, что-то кропотливо переписывая из книги на лист бумаги перед собой. Герхард готов был поклясться, она специально старается, чтобы допустить как можно больше ошибок. Ее цель он уже понял, но у него имелась собственная.
С галереи открывался прекрасный обзор на рабочее место, и он мог наблюдать, как девица сначала дергает головой, пытаясь избавиться от навязчивого звука, затем начинает отвлекаться от работы и смотрит на окно. Раз. Второй. Третий. Терпения ей не занимать, но и он обладает не меньшим. В этой библиотеке Герхард провел множество часов, и не только имитируя работу. О нет… Домашний учитель оставлял его здесь в наказание, ведь выносить мерзкий писк, который порождает ошибка в сигнальном плетении на окнах, более часа ребенок просто не способен. Не был способен…
Вот и дарование не выдержало.
Девица поднялась и подошла к высоченному окну, чей подоконник для нее оказался почти на уровне груди. Все же она маленькая. И хрупкая с виду. Не справится…
Между тем дарование вернулось к столу и с мерзким скрежетом потащило к окну стул. Акустика библиотеки многократно приумножила звук, заставив его заскрипеть зубами. Там пол из дуба! И стулья! И она его поцарапает ко всем элементалям! Лак сдерет! Придется все покрывать заново!
Желание спуститься с галереи и вышвырнуть девчонку вон из особняка Герхард подавил с большим трудом. Эксперимент был важнее. Ничего, он потерпит. А потом вычтет ремонт из ее зарплаты, раз уж деньги ее не интересуют!
Стул, наконец, достиг подоконника, а дарование вернулось к рабочему столу, выбрало пару книг потолще и потащило их обратно. Надо сказать, выглядела она уже не так мило и очаровательно, как при появлении в его кабинете. Короткие пряди растрепались и начали завиваться. Платье помялось. К концу эксперимента его потенциальный секретарь мог потерять половину своего шарма. И это прекрасно! Меньше будет глазками хлопать.
Книги были водружены на подоконник, и девчонка отпустила на эту тему комментарий. Глубокий. Выразительный. И такой смачный, что мужчина едва не присвистнул. Отличница, значит. Гордость факультета. Образ таял буквально на глазах.
Дарование скинуло туфли, задрало подол платья до совершенно неприличного уровня выше колен и влезло на стул. Выдало еще один непечатный комментарий и шагнуло на подоконник, а оттуда на стопку книг. После этого девчонка выпрямилась и потянулась руками к верхней раме, вдоль которой и располагалось злополучное плетение. Теперь начиналось самое интересное…
Герхард бесшумно шагнул вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Все скрипучие половицы он изучил уже давно, поэтому аккуратно ступил к балюстраде и замер, боясь лишний раз вдохнуть и пропустить важное.
Рунная магия плоха тем, что не любит перемены. Однажды созданное плетение можно переделать, используя только те же символы, но при изменении комбинации, руны меняют свойства. Именно поэтому ни один квалифицированный мастер не брался исправлять сигнализацию. Разрушить плетение легко. А вот воссоздать такое же, не напортачив и соединив все контуры, да еще синхронизировав с плетениями на других окнах… Все отказались, хотя он предлагал хорошие деньги.
А вот университетское дарование взялось.
Девчонка буквально сунула руки в скопление рун и начала перевешивать их на пальцы, словно пряжу. Изящные петли обвивались вокруг тонких, какие-то кукольных пальчиков, но плетение оставалось цельным. При этом его будущий секретарь что-то бормотала под нос. Что именно Герхард не расслышал, но надеялся, что комментарии были хотя бы цензурными. Она стянула плетение, максимально натянув связующие нити, и он уже подался вперед, желая вмешаться, но тут руны начали возвращаться на место.
Ловкие пальчики словно распутывали клубок, по одному снимая символы и устанавливая на новые места. Скорость и изящество работы поражали. Нет, иногда девушка замедлялась, бормотание под нос становилось громче, но затем работа продолжалась. И через каких-то четверть часа все завершилось. А самое главное: противный, тонкий свист на самой грани слышимости, от которого головная боль начиналась уже через десять минут, а в мигрень превращалась через полчаса, исчез! В библиотеке стало тихо. По-настоящему. Так, как и должно было быть!
И в этой тишине его громкие хлопки разнеслись еще лучше, снова многократно приумноженные акустикой.
– Браво!
Девчонка подпрыгнула на месте и замерла, осознав, что только что создала себе такую рекламу, какую не сделал даже ректор. Теперь она никуда не денется.
18)Как относитесь к подробным (длинным) описаниям? Есть любимое описание из ваших текстов? Пожалуйста процитируйте!
Я не люблю, когда описания перегружают текст и утяжеляют его, поэтому стараюсь избегать. Даю общее понимание того, где герои находятся, во что одеты, чем пользуются, чтобы фон не оставался пустым. Как уже писала выше, всем не угодишь.
Любимых описаний, пожалуй, нет. Но поделиться могу вот таким:
Из вагона Филис вышла на следующей остановке и сразу направилась в сторону центральной улицы. Столица просыпалась. По дороге, поблескивая на солнце, мелькали электро-мобили, рядом, отгороженные от потока транспорта энергетическим барьером, неспешно гуляли прохожие. Тень олив, высаженных вдоль дороги, позволяла чувствовать себя комфортно даже при полуденном жаре.
Жрица вдохнула суховатый, по контрасту с морским, воздух города и направилась к зданию, чей шпиль терялся на фоне Алпасских гор, находящихся теперь совсем рядом. Острые пики Близнецов с этого ракурса словно обнимали Старшую Сестру и возвышались над городом. Гордые. Неповторимые. У самого их основания располагался императорский дворец. Некоторые его ходы пересекались с пещерами внутри гор и могли спрятать жителей всей столицы, при необходимости. К счастью, необходимость давно не наступала.
Филис легко поднялась по тридцати двум ступеням, ведущим ко входу в храм. Сорвала финик с одного из деревьев, высаженных по обеим сторонам лестницы. Попробовала. Зажмурилась. В столице они были более терпкими, не столь приторно-сладкими, как на побережье. И, пожалуй, по ним она скучала. Куда больше, чем по самому городу.
В храме играла музыка. Она заполняла все пространство огромного мраморного холла, устремлялась ввысь, к самому куполу, отражалась от него, бежала вдоль стен и концентрировалась в центре зала. Музыка менялась по мере приближения к нему. И, Филис, хорошо знакомая с эффектом, застыла на границе внешнего круга. Всего их было три, выложенных разными породами гранита.
Первый для всех, кто желает слушать, второй – для ищущих исцеления, и третий – для пришедших за вдохновением. В центре зала стоял мужчина. Пробужденный. Он раскинул руки в стороны и запрокинул голову. На лице его отражалось блаженство той степени, что известна лишь творцам в момент наивысшего откровения. Если бы мог, он бы взлетел, чтобы парить под самым куполом. Чтобы позволить музыке унести себя.
И жрица тоже позволила себе забыться на несколько секунд. Прикрыла глаза. Расслабилась. Дала музыке пройти сквозь тело. Наполнить его энергией. Очистить мысли. Раскрыть разум. Она глубоко вздохнула и улыбнулась. Встретилась взглядом с киорийцем, выглядевшим совершенно счастливым. Он опустил руки и направился к ней. Долго находиться в центральном круге опасно. Бывали случаи, когда замечтавшихся творцов выносили на руках. А потом долго лечили гиатросы.
Мужчина прошел мимо, кивнув ей и направляясь к выходу. Говорить в холле, когда звучит музыка, невозможно. Она поглотит любые звуки. Филис кивнула в ответ и направилась налево. В проход, предназначенный для жриц. Навстречу ей никто не спешил. У младших жриц и альм сейчас занятия. Старшие либо учат, либо работают с подопечными. Их разговору с Элпис никто не помешает…