Закон суров, но это закон. Или как два мастодонта из АЛКО годноту написали.
Автор: Поляков ЭдуардВсем, кто думал, что реинкарнация — это про драконов, магические академии и гаремы из эльфиек!
Значит, ситуация: жил-был Верховный Трибунал, карал целые галактики, разбирался с космической бюрократией на раз. Пришёл час — его чикнули клинком, и сознание ушло в аварийный джамп. Куда? В обмякшее тело провинциального юриста Ильи Таранова. Баланс на карте — копейки, бабки с котами бесят, начальник — склочный мужик, а главная суперспособность — читать законы так, что местные «элитные адвокаты» икают и крестятся.
И вот тут начинается самое мясо. Потому что наш галактический инквизитор, привыкший испепелять звезды за неуплату налогов и начисленную пеню по процентам, внезапно понимает: энергия здесь валяется под ногами. В каждом окурке, брошенном мимо урны, в каждой застарелой царапине на бампере Чингана, в нервном тике соседки после уколов в сомнительном салоне красоты.
И чтобы вернуть былую мощь и устроить суд над предателями, ему нужно… просто начать работать юристом по вызову. И это, ёлки-палки, работает!
Как говорил один чикагский любитель шляп «Барсалино»: «Я отдам три десятка своих головорезов за одного человека, умеющего решать вопросы, разговаривая».
Авторы, Алексис Опсокополос и Деев Денис, сотворили нечто редкое: детектив с попаданцем, где нет ни одного миллилитра пафосного геройства, зато есть тонны юридического сарказма и бытовой чернухи, от которой одновременно смешно и тошно. Таранов (он же Иллитар) методично разбирает на атомы ТСЖ, пытающееся спихнуть дом под снос, мошенников на дороге, алчных алиментщиков и администраторш с «лисьими глазками». И делает это не с помощью волшебной плюхи, а путём выпиливания оппонентов статьёй 159 УК РФ прямо в сердечко. Его «Зрение Истины» видит не ауру врага, а процессуальные нарушения.
Особенно заходит то, как герой адаптируется к нашему миру. когда в этот адский быт врывается четвероюродная племянница Света с рюкзаком и надеждой на нормального папашу, история из стёба превращается в нечто почти трогательное.