Чем дальше в лес, тем толще партизаны

у

На Вернисаже случилось нашествие интуристов. Их подвозили на автобусах одноимённой организации. Городское начальство наконец решило предъявить Миру, гнездо демократии, перестройки и этой, как её... ой Гласности, мать её.

Иконщик Федя пришёл в дикое возбуждение и срочно обратился к нашему местному эрудиту и полиглоту Александру с вопросом, как будет по французски "Мир Дружба ", на что Сашка будучи завзятым юмористом на серьёзе ответил: "France-Russie Phai Phai" (Федя почему-то решил, что всё интуристы французы).

И теперь Федя размахивая свежего исполненным образом, приветствовал этой фразой всех прохожих иностранцев, которые от него попросту шарахались (вернее от его перегара). Сложнее всего было переводчикам, не в смысле перевода, а в смысле постараться не заржать. Одна переводчица попыталась перевести этот спич немцам, но тут начал ржать дядя Леша, который вспомнил одну историю про переводчиков из своего боевого прошлого... 

Боец партизанского отряда "Чапаев" Филимон находился на наблюдательном посту на дереве. Его задачей было записывать расписание и номенклатуру проходящих по железке немецких эшелонов. 

Для этого у него был шикарный трофей, офицерский Цейсовский бинокль доставшийся ему после последнего партизанского рейда. Отряд "Чапаев относился к структурам Государственной безопасности и находился в режиме ожидания. То-есть в данной местности отряд не вёл ни какой активной деятельности вплоть до получения приказа. Но так как длительное бездействие тлетворно действует на любое подразделение, командир отряда периодически высылал рейдовые группы в соседнюю область, где они не стеснялись. У Фили был еще один трофей, как раз из рейда с моей группой из Москвы, но об этом позже ... 

Мы тогда охотились за немецкой радиомашиной Абвера, вернее за ее экипажем. Там был один важный специалист, которого надо было исполнить или взять в плен.

Филимон был родом как раз из тех мест, куда мы отправлялись и его взяли в качестве проводника и связного с местным комсомольским подпольем. Через комсомольцев мы получили нужную информацию по объекту и в нужное время включили радио-приманку. В дальнем лесу заработало две радиостанции и радисты Абвера срочно выехали из города в поиск.

На дороге их встретил сводный патруль фельджандармерии и полицаев (естественно в нашем исполнении). Грузовик сопровождения расстреляли вместе с охраной аж в три "Дегтяря", радио машину обездвижили и задание было выполнено автоматически ибо объект застрелился во время нападения, (вернее его застрелил, а потом застрелился сам, офицер СД сопровождавший машину). 

Вот в той машине Филимон, ворвавшись туда и вырвав бикфордов шнур из связки толовых шашек, и надыбал Цейсовский бинокль и добротный блокнот все листы которого были заполнены типографскими цифрами и буквами с пустыми строками в промежутках, но обратная сторона листов была девственно пустой и очень подходила для творчества (таких блокнотов там было два и парень взял только один из них). Сами же буковки и цифирки он применял для фиксации проходящих эшелонов.

Комиссар отряда тоже озаботился занятостью личного состава и начал подготовку концерта художественной самодеятельности, на которой Филя хотел предстать в качестве чтеца басен и пословиц и он решил переработать известные русские пословицы, под партизанскую тематику. Он собирался выйти на импровизированную сцену на лесной полянке в немецкой форме и на ломанном русском языке выдать свою трактовку пословиц... И теперь он в промежутках между проходящими поездами ваял в трофейном блокноте свои партизанско-народные нетленки...

Сколько Шмайсер не заряжай, всё равно Дегтярь лучше

Эшелон не волк, от мины не убежит

В тихом омуте подпольщики водятся.

У семи полицаев, староста без глаза

Без труда, фашиста в пруду не утопишь

Лишней взрывчаткой мост не испортишь

Геббельс Гитлеру глаз не выклюет

Ну и гвоздь коллекции...

Чем дальше в лес, тем толще партизаны...

И тут показался пассажирский поезд и молодой партизан снова приник к биноклю и тут пуля ударила в бинокль. Филя выронил блокнот и нырнул в кусты. Он уходил по тропке с заранее установленными четырьмя растяжками и услышав сзади два взрыва и тишину после этого, понял, что погоня прекратилась. Он благополучно вернулся в отряд, потом воевал во фронтовой разведке Красной армии.

А несколько месяцев спустя. когда мы вернулись в Москву с докладом после очередного задания и сиделе в ресторане гостиницы Москва, к нам подошло два офицера ГБ и сообщили, что меня хочет видеть товарищ "Н", а это был очень серьезный товарищ из плеяды товарищей с тонкими сжатыми губами и которые как правило проявляют пристальный интерес к возможным неспасовкам в предоставленной информации.

В кабинете, мимо которого все (и я в том числе) старались по быстрее прошмыгнуть, я оказался вполне добровольно и там оказались целые два товарища "Н".

Согласно правилам, штатное оружие я сдал на вахте, но карманный браунинг с нарезанными пулями, стилет и кое какие секретки у меня присутствовали и если что, то добровольно в подвал я идти не собирался, но вроде все обошлось ибо вопросы касались нашего визита к партизанам кануна Рельсовой войны. А спрашивали меня о следующем...

Как прошло нападение на радиомашину немцев, кто в ней участвовал и какие всего были взяты трофеи. Я доложил, что мы в том рейде поимели шифровальную машину , модуль из новой радиостанции, а партизаны поимели три "Вальтера Р-38", бинокль и шифровальный блокнот. Причем я упомянул как владельца бинокля партизанского наблюдателя-разведчика. А когда я рассказал, что потом Филя последовательно наблюдал за эшелонами, схлопотал пулю в бинокль, добрался благополучно до лагеря и выступил на концерте с партизанскими пословицами... то строгие товарищи переглянулись и заржали. А дело было вот в чем...

 Поезд который засек Филя вез офицеров из госпиталей во Франции. В поезде находились два офицера снайпера, которые ввиду поездки на фронт, будучи профессионалами не пили (в отличие от остальных заливавших зенки шнапсом накануне прибытия на Восточный фронт). Комендант эшелона попросил снайперов поглядывать за зеленкой и один из них засек блеск бинокля и открыл огонь на поражение. А потом охрана поезда начала облаву и нашла разбитый бинокль и частично заполненный немецкий шифроблокнот. И заработала мрачная тевтонская бюрократия... 

Шифроблокнот попал изначально в СД, но так как он был пронумерован то выяснилась его принадлежность к радиомашине Абвера, потом всплыли частности нападения и операция стала совместной и в Берлине дешифровщики обеих контор стали ломать голову над нестандартным заполнении шифроблокнота. 

Общий вывод был сделан такой: "Русские готовят широкую цепь диверсий и в том числе покушение на фюрера и они вовсю используют немецкие шифровальные блокноты, а значит среди радистов есть заговорщики и изменники,в том числе и в высоких штабах. 

Когда вся эта информация (вкупе с копиями злосчастного блокнота) попала в Москву и там разобрались в чем дело, то эта хохма еще долго ходила по секретным коридорам.

А сержант Филимон Иванов погиб в Праге 11 мая 1945 года от пули переодетого гестаповца.