"Здесь нет Отечества и отчеств тоже нет..."

Недавний флешмоб от Евы Куклиной поднимает тяжелую тему прощания с Родиной. Один из самых любимых моих героев проходит испытание эмиграцией дважды. И если первый раз, связанный с революцией и сменой человеческой, — является предысторией, то второй отъезд напрямую вытекает из событий книги «Другие. Возрождение легенды».

– Скажи мне, когда в тебе что-то сломалось? – ехидно процедил Платон.

– Починилось, – спокойно поправил его старый друг. – Когда посидел в твоем кресле и осознал ответственность не только за себя. Тогда и понял, что иногда приходится защищать близких от нас самих, особенно таких, как ты и я.

– Кого ты собрался защищать? Этих недоумков, вылезших из нор, только их поманили? Лицемеров белых? Или ученицу, предавшую тебя?

Юра перевел взгляд с Платона на меня.

– Еще не понял?! – весело воскликнул отец. – Ксю знает, кто организовал восстание. Узнала и тебе не сказала!

– Это правда? – спросил меня наставник.

– Да, – призналась я после паузы.

– Он не верит, – усмехнулся отец. – Покажи ему.

В сущности, это было не обязательно: Юра уже разочаровался. Но Платон хотел уничтожить его морально. Сломить, чтобы правая рука поняла, что может делать только то, что от нее хочет мозг и снова послушно вознесла разящий меч над головами его врагов.

Я не пошевелилась. Платон перевел взгляд с него на меня, под волосами стало горячо. Я нехотя расстегнула куртку и достала пентакль.

Наставник просканировал артефакт. И ничего не сказал.

– Убедился? Помоги мне забрать Совет, и я забуду про твое отречение. В противном случае мне придется тебя убить… В назидание Другим. 

– Есть иной выход.

– Что ты предлагаешь? – серьезно спросил отец.

– Я уеду, – ответил Юрий.

– Что мешало сделать это три дня назад?

– Не хотел, чтобы ты думал будто я испугался…

Платон расхохотался. Радостно, в голос.

– Так боялся показаться трусом, что готов был умереть?! – недоумевал он.

Юрий пропустил насмешку мимо ушей.