Цыганская опера

На Вернисаже начался очередной культурный вброс, это была коллекция старого оперного винила, очередной крик души, очередного наследника. Пока тему не прознали истинные знатоки и не смели раритеты, народ лениво рассматривал красивые конверты. На прилавок символизирующем Мельпомену, Эвтерпу, Терпсихору и Полигимнию, периодически пикировала молодежь завидевшая цветные обложки с иностранными буквами, но увидев, что это отнюдь не Scorpions, Deep Purple, Black Sabbath и вовсе не Kiss разочаровано уходила.

А тут почти в унисон появился продавец коллекции патефонов и этот придурок с виниловыми раритетами давал соседу крутить для рекламы свои диски убивая их этим практически напрочь. Что интересно, два десятка пластинок с подборками разных исполнениями популярных Вагнеризмов ушли в лет именно из за "Полета Валькирий". Одна очередная строгая тетенька обвинила патефонщика в пропаганде фашизма, на что Берримор стоявший рядом в ответ обвинил ее в антисемитизме, заявив что у Вагнера жена была еврейка.

Еще был кунштюк по музыкальной теме, когда один алкаш, притаранил несколько пионерских барабанов (интересно в какой школе он их спер) но в процессе демонстрации все их пробил ибо палочки у него были чуток не стандартными, после чего Берримор прозвал его Чапаевым. А когда его спросили почему Чапаев он рассказал старый анекдот, про то, как Петьку и Чапаева захватили в плен белые и что из этого вышло.

Дядя Леша тоже подходил к этой точке и вдруг выхватил из развала один конверт и мечтательно улыбаясь стал его разглядывать, а потом немного погрустнел и произнес... "«Долина» Эжена Д’ Альбера, последний большой художественный сценарий Ленни Хелены Берты Амалии Рифеншталь... "-

И вот что нам рассказал дядя Леша... 

С января 1942 года в Йоханнистале и Бабельсберге главный и любимый режиссер фюрера Ленни Рифеншталь начала снимать фильм по мотивам любимой оперы Гитлера «Долина» Эжена Д’Альбера и снимала его почти до конца войны. По сюжету это пастораль-мелодрама, действие которой действие происходит в скалистом горном плато в Пиренеях. Пастухи Педро и Нандо пасут хозяйские стада ну и далее все вполне стандартно. Казалось самым очевидным было привлечь в статисты испанских актеров, но вмешалась политика... Фюрер поссорился с Франко, после того как Франко 23 октября 1940 опоздал на встречу с Гитлером в городке Андайна стоящем прямо на испано-французской границе. Поезд каудильо должен был прибыть ровно в Три часа дня, но запоздал на целых восемь минут и все эти минут Гитлер торчал на перроне как суслик в степи, а после того, как переговоры не увенчались успехом (Франко не захотел реально вступать в войну, сказав, что вполне хватит и Голубой дивизии на Восточном фронте), отношения между фюрером и каудильо несколько охладились.

Нет испанцы не отказали бы Ленни Рифеншталь, но зная испанцев она понимала что они по своей традиции будут тянуть время изо всех сил. И тут съемочной группе помог никто иной, как Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Он предоставил из концлагерей СС 120 заключённых цыган — 53 из концлагеря Максглан под Зальцбургом и 67 из концлагеря Марцан под Берлином. И вот одного из этих заключенных актеров ромал надо было изъять.

Тут как раз очень к месту начался очередной переезд части киногруппы из Тироля в Берлин и далее в Прагу и кинобардак увеличился на порядок, что было нам на руку. Мы в качестве охраны от Люфтваффе сопровождали "итальянскую" делегацию оружейников (итальянцы были настоящими из Итальянской компартии) и мы очень удачно заблудились и пересеклись с той частью киногруппы в которой и находился нужный нам объект.

У нас с собой была настоящая граппа и Кьянти и наши итальянцы возжелали угостить Великую Валькирию кинематографа Великогерманского Рейха, настоящей итальянской пастой и пиццей, которых Ленни по агентурным данным была большой любительницей. Для этого у нас с собой был набор реальных продуктов и некое снадобье для граппы. Короче Ленни и ее свита пили Кьянти, а группа и охрана "крепостных" актеров получили граппу с начиночкой, что дала им расслабон и жуткий бодун с утра. Так что мы переодели нашего цыгана итальянским генералом, профессором Люченцио, советником Муссолини по вооружению. Когда на одном из постов полицейский офицер уважительно спросил у меня, а чего это мол генерал не бритый, я презрительно соболезнующее пояснил: "А чего возьмешь с макаронника".

Цыган кстати безмерно страдал, что его соотечественники оставались в плену и его можно было понять. Ведь все актеры цыгане, все кроме одного погибли потом в Освенциме.