Как я мучаю своего героя, чтобы читатель веселился

Когда я придумывал магическую систему, хотел сделать как у всех: взял силу — заплатил. Боль, память, годы жизни. Всё по полочкам.

У обычных духов в моём мире так и работает. Стихийник теряет здоровье, менталист — тайны, гранщик — реальность вокруг. Чётко, прозрачно, читатель понимает правила.

Но потом появился Парадокс.

И всё пошло наперекосяк.

В чём фишка?

Он — разумный дух. А значит, его цена... неизвестна.

Ни герой, ни я (честно, пока сам не понял) не знаем, чем на самом деле расплачивается Всеслав. Парадокс не говорит. Или врёт. Или сам не знает.

Это страшнее любой боли.

Потому что когда знаешь цену — можешь её измерить, взвесить, решить: «Овчинка выделки стоит?» А когда нет — каждый раз как прыжок в тёмный колодец. Непонятно, чем обернётся: может, пальцы занемеют на минуту. А может, через пять использований ты перестанешь узнавать собственное отражение.

А боль — это просто побочка

Да, Всеславу бывает больно. Когда он закрывает замок в архиве — отключается, и Парадокс виновато мямлит: «Закрыть больнее, это не мой профиль».

Но это не цена. Это как если бы вы пытались отвертёть гайку зубной щёткой — неудобно, больно, но это не плата за магию. Просто Парадокс не приспособлен к таким мелким фокусам. Ему бы реальность перекраивать, а он тут с замками возится.

Настоящая цена — она где-то там, в глубине контракта. И я, как автор, чувствую себя садистом, потому что пока не раскрываю карты. Всеслав ходит по краю. Читатель гадает. Я сам гадаю.

Почему это круче, чем простая система

Потому что страх неизвестности работает на все сто.

Когда герой боится не того, что его убьют, а того, что он сам перестанет быть собой — это интереснее любой драки с монстрами.

И знаете что? В процессе написания я понял: может, Парадокс и правда ничего не забирает. А может, забирает самое важное — по чуть-чуть, незаметно. И к финалу Всеслав окажется не Всеславом.

Я ещё сам не решил. И это, наверное, самый честный подход.

Так что вы думаете?

Цена должна быть известна заранее — чтобы герой (и читатель) могли её сознательно принимать? Или неизвестность держит в тонусе сильнее?