Семплеяров, Милица Покобатько, барон Майгель: новый рассказ в сборнике «Воланд опоздает к ужину»
Автор: Скворцов МаксимСПОЙЛЕРЫ
В Москве, где люди лгали друг другу от страха, учреждения искажали правду по служебной необходимости, а театры и другие культурные заведения — просто по традиции, существовала организация, вызывавшая у всех недоумение и страх. Она называлась Акустической комиссией московских театров на Чистых прудах, и её возглавлял Аркадий Аполлонович Семплеяров — мужчина с пышными формами, добродушным видом и удивительной способностью говорить только то, что ему было выгодно в данный момент.
«Акустическая комиссия московских театров, разместившаяся в обветшалом дореволюционном здании на Чистых прудах, пребывала в состоянии вечных сумерек. Тяжелые бархатные шторы, оставшиеся от какой-то забытой оперетты, поглощали весь дневной свет. Шкафы для документов стонали под тяжестью бумаг, которые не имели отношения к делу уже десять лет. Единственная покосившаяся люстра мерцала, как умирающая звезда. А в центре всего этого, за столом, который когда-то принадлежал царскому сборщику налогов, сидел Семплеяров — круглолицый, розовощекий, улыбающийся, как человек, который только что проглотил канарейку и она показалась ему очень вкусной», — так однажды описал место работы Аркадия Аполлоновича один эмигрировавший уже из СССР поэт-футурист.
С тех пор здание капитально отремонтировали, а люстру повесили новую.
В тот самый вечер, когда в театре Варьете ожидался знаменитый сеанс иностранного мага, Семплеяров вовсе не собирался туда ехать сразу. Сначала ему предстояло более приятное и, как он полагал, совершенно безопасное мероприятие — визит на Елоховскую улицу к Милице Андреевне Покобатько, актрисе разъездного районного театра, исполнительнице ролей горничных, бесприданниц, молодых вдов и прочих женщин, обязанных по ходу пьесы страдать, заламывать руки и смотреть в окно.
Сами фамилия, имя и отчество очаровательной, весьма соблазнительной служительницы Мельпомены и Талии, вкупе с местом её официальной службы — вызывали улыбку опереточной несуразностью, а между тем, Милица Андреевна Покобатько, молодая, можно даже сказать, юная вдова красного командира и героя боротьбы против петлюровских войск и белогвардейцев на Полтавщине — комдива Тараса Покобатько, оставившего свой след в истории червонного казачества, была человеком серьёзным, а её место работы — разъездной районный театр — и вовсе выполнял задачи едва ли не театра военных действий, выявляя шпионов и диверсантов в разных районах Москвы и Подмосковья.
Квартира на Елоховской улице, куда в тот вечер прибыл Семплеяров с коробкой шоколадных конфет и бутылкой армянского коньяка, официально числилась жилплощадью артистки Покобатько, однако в действительности принадлежала одному весьма любопытному отделу органов государственной безопасности, существование которого знали лишь несколько человек в Москве, да и те предпочитали об этом не вспоминать...
... Сразу же за фальшивой стеной пятикомнатных апартаментов Милицы Андреевны располагалась большое помещение, в котором располагались агенты НКВД, работавшие в две смены. Это и было подлинным местом службы вдовы красного комдива, зарубленного саблями петлюровских гайдамаков в лихой сшибке эскадронов в окрестностях Екатеринослава.
Семплеяров между тем уже допивал второй бокал коньяка и окончательно размяк. Его не насторожило даже появление ещё одного гостя — высокого худого человека с породистым лицом, идеально завязанным галстуком и моноклем, который казался в советской Москве столь же неуместным, как павлин на овощной базе.
— Барон Майгель, — представила его Милица. — Большой любитель театра.
Барон поклонился с ледяной любезностью.
Лицо его было прекрасно выбрито, ногти отполированы, а движения настолько безукоризненны, что становилось неприятно.
Такие люди всегда знают о вас больше, чем следует.
— Мы, знаете ли, собираем культурные наблюдения, — сказал барон мягким голосом с лёгким балтийским акцентом. — Москва нынче чрезвычайно интересна. Имею честь состоять в зрелищной комиссии в должности ознакомителя иностранцев с достопримечательностями столицы.
Барон Майгель улыбнулся — той улыбкой, которая заставляет мужчин потом проверять свои кошельки...
... Барон Иероним фон Майгель, потомок ост-зейдских немцев, рыцарей Тевтонского ордена, был бароном красным, давно предавшим свой эксплуататорский класс. Будучи завербованным разведкой ВЧК в Митаве в 1919 году, барон потерял приставку «фон», однако сохранил голову. Пока.
В кулуарах судачили, что креатура Ягоды, которому словно в насмешку оставили его фамильный титул, долго не протянет, Москву уже несколько недель сжимал в ежовых рукавицах новый нарком госбезопасности, однако барону уже удавалось благополучно пережить несколько чисток, и с ним предпочитали не ссориться.
ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ И ЧТО БЫЛО ЕЩЁ???
НОВЫЙ РАССКАЗ
Милица Андреевна Покобатько — супершпион НКВД
https://author.today/reader/585410/5686928
СБОРНИКА НОВЕЛЛ
Воланд опоздает к ужину
