История глазами второстепенного персонажа

Меня зовут Лин Сяо. Семьдесят три года я был Магистром Храма Жрецов. Я благословлял рыцарей перед битвой, отпевал павших, молился о ниспослании Света в самые тёмные времена. Я думал, что видел всё: и нашествие семидесяти двух колонн, и падение трёх Западных застав, и смерть последнего Божественного Рыцаря старого призыва. Но то, что пришло с неба… я не был готов. Никто не был готов.

В тот день небо над Священным перевалом не просто раскололось — оно превратилось в рану. Фиолетовая, гниющая, с рваными краями облаков. Я стоял в башне Храма, глядя на золотого мальчика Лун Хаоченя, который уже почти пал под копьями демонов. Я зажёг алтарные свечи и прошептал последнюю молитву: «Прими их, Свет, они сражались до конца».

И тогда пришли ОНИ.

Их корабли были больше, чем любой храм, что я видел. Чёрные, рубленые, с синими жилами магии — нет, не магии. Чего-то другого. Техномагии, как они это назвали позже. Первый залп просто стёр с лица земли три колонны богов-демонов. Три колонны! Те самые, которые мы осаждали веками. И Император Демонов, великий Фэн Сю… он отлетел, как щепка. Я смотрел и не верил своим глазам. Свет, которому я молился всю жизнь, молчал. А эти пришельцы говорили громко, ясно и железно.

Потом они высадились. Рыжая женщина с палочкой — Джинни Уизли — прошла сквозь наш лагерь, как нож сквозь масло. Она даже не смотрела на демонов, она просто их сжигала. А потом она подошла к Хаоченю, помогла ему подняться и сказала: «Выглядишь паршиво, герой». Я тогда подумал: вот он — новый бог. Но боги не пахнут сталью и не носят эмблемы с чужим древом.

Потом было много всего. Интеграция, как они это назвали. Мы, Магистры, заседали в Совете, когда Канцлер Люциус Малфой вошёл и объявил, что наши Храмы отныне — «учебные центры». Я промолчал. Цю Юнхао из Храма Воинов ударил кулаком по столу, но Люциус даже не взглянул на него. Он смотрел сквозь нас, как на мебель. И сказал: «Империя не нуждается в хранителях пыльных руин». Я тогда впервые за многие годы почувствовал… стыд. Не злость. Стыд. Потому что он был прав.

Мы шесть тысяч лет стояли на месте. Молились, сражались, умирали — но ничего не меняли. Демоны приходили волна за волной, а мы только крепили стены и рождали новых сирот с мечами. А они пришли и за год сделали то, что мы не могли сделать за шесть тысячелетий. Конечно, я возмущался. Конечно, я шептал за закрытыми дверями, что это осквернение веры. Но когда я видел, как дети демонов и дети людей впервые играют вместе на площади перед моим храмом… когда я слышал, что в госпиталях больше не умирают от ран, потому что эльфы из другого мира знают, как плести Жизнь… я понял: моя вера была прекрасной, но бесплодной.

Самый страшный удар пришёл не от Империи. Он пришёл изнутри. «Свет Человечества». Мои собственные заместители, мои лучшие ученики. Они закладывали бомбы под демонические кварталы, чтобы спровоцировать резню. Они хотели вернуть старый мир — мир чистой ненависти. Когда Цайэр вывела на чистую воду моего заместителя… когда я увидел, что тот, кому я доверял свою жизнь, пытался убить Хаоченя… я сел на пол посреди зала и заплакал. В первый раз за семьдесят лет. Не от скорби. От понимания, что мы — всё, чем мы были — уже не нужны. И это правильно.

Сейчас я всё ещё Магистр Храма Жрецов. Но по утрам я хожу не на молитву — я иду на лекции имперских кураторов. Они учат меня, что вера — это не только пламя свечи, но и статистика, и логистика, и психология масс. Я учусь. Мне семьдесят три года, и я учусь заново видеть Свет. Тот Свет, который не требует жертв. Тот Порядок, который не боится вопроса «почему».

Недавно ко мне пришёл молодой послушник. Он спросил: «Магистр, мы больше не верим в старых богов?» Я посмотрел на него и сказал: «Мы верим в то, что работает. А работает сейчас — Империя. Не потому, что она сильнее. А потому, что она не просит нас умирать за неё. Она просит нас жить и работать».

Он ушёл. А я остался в храме, где больше не пахнет ладаном. Пахнет озоном, сталью и чем-то далёким, зелёным — кажется, это из Арды. Я закрываю глаза и слышу, как за окном гудят порталы Сарумана. Новый мир не спрашивал нашего разрешения. Но, может быть, он и не должен был спрашивать. Может быть, мы слишком долго ждали, что кто-то спросит.

Я — Лин Сяо, Магистр Храма Жрецов. Я был свидетелем заката старых богов и рождения новых. И если это предательство… пусть. Я устал быть святым на пепелище.