Справка по циклу “Хроники аргамака”

Приводимые далее пояснения служат не для введения моего Читателя в историю, а лишь для определения границ авторского произвола и разграничения реальной и, собственно, альтернативной истории.

Начнём с названий или самоназваний народов, упоминаемых в цикле. Как Читатель уже понял, в первой части речь шла о тех, кого сейчас мы называем берберами. Берберы – барбары – варвары – название прочих менее развитых народов, на взгляд древних римлян. Как известно из курса школьной истории, такие обзывательства римляне раздавали направо и налево, а также вверх и вниз по карте. Да и берберами берберов стали называть позже. Самоназвание берберов «амазиг» или «амахаг» (во множественном числе «имазиген»), что означает «свободный мужчина». Есть гипотеза, что название «русские» произошло от «руси» – корабельной дружины-гребцов у варягов. Вот и здесь такая же логика. 

Амазихами я уже «окрестил» берберов от себя. Ну а что? Римлянам и всяким «просвещённым» европейцам можно корёжить чужие названия, а то и вешать свои пренебрежительные экзонимы? Вот и я приспособил самоназвание берберов под русский язык, но с уважением, то есть близко к исходному. Остальные племена берберов, как лемтуна, масмуда, реграга и прочие оставил как есть, но это не значит, что они в оригинале звучат так же. Это все европеизированные названия, переложенные через призму английского и французского языков.

В наше время берберы в значительной степени арабизировались, а некоторые европеизировались. Последнее неудивительно, по расе берберы относятся к европеоидам. Племён берберов много, существует четыре основных диалекта. Самое известное нам племя берберов – туареги.

Другое дело баски. Самоназвание басков и близко не похоже – эускалдунаки. И здесь наследили римляне, назвавшие этот народ васконами. Отсюда и гасконцы, и васки, и баски. Как уже упоминалось в книге, испанцы предпочитают называть басков васками, а французы — басками. Поскольку французы успели произвести неизгладимое впечатление на Россию и её культуру, то и мы называем басков басками. Посему к чёрту франков! Я принял волевое решение называть басков васками. Именно из чувства противоречия!

Главный герой, безусловно, является инородным вкраплением в описываемом времени и месте, но в силу его совокупных умственных и физических свойств существенного влияния на ход истории Мушкила оказать не может. Да и сюжет не о роли отдельной личности в историческом процессе. Потому описываемые в цикле исторические события в той или иной степени соответствуют РИ: поход на Тлемсен, осада Сеуты, битва при Заллаке...

Всё это было, но как происходили эти события? Некоторые описания в исторических документах остались, но нужной детализацией не блещут. Иными словами, огромный простор для творчества! Чем я не мог не воспользоваться. Следует отдельно отметить битву при Заллаке. Самые подробные описания остались в письмах самого Юсуфа ибн Ташфина, но письма эти были дипломатическими, да и верить рыбаку рассказу об улове...

Считается, что битва была эпической как по количеству участников, так и по количеству погибших. Есть «документальные» упоминания, что со стороны условных испанцев выжило пятьсот рыцарей (Барселонские летописи). Кто же простой народ считает, да? А со стороны альморавидов потери были столь значительные, что они не смогли далее идти в наступление, чтобы отвоевать хотя бы территории, относительно недавно захваченные Альфонсо Храбрым. Тот же Толедо.

Как пишут современные «эксперты», «формальный анализ этих данных» указывает, что их достоверностью можно пренебречь. 

Про пятьсот всадников, вернувшихся в Барселону, из всего несметного воинства: от места битвы до Берселоны по прямой порядка восьми сотен километров, но на прямой тайфа Сарагосса, а значит, в обход. В Берселону имело смысл возвращаться только тем, кто из Берселоны ушёл, а также тем, кто пришёл с территории Франкского королевства, и даже при этом «помощникам» пришлось бы делать крюк. Достоверных цифр, сколько ушло на войну, нет, поэтому даже не ставя под сомнение цифру в пять сотен, непонятно, что она означает. Опять же считали только всадников, а в те времена рыцари как наши танки – без пехоты не воевали.

Невозможность альморавидов продолжать экспансию также следует поставить под сомнение. Юсуф ибн Ташфин был недоволен действиями и помощью со стороны местных эмиров, а битва показала их нестойкость, за исключением воинов Аль-Мутамида, эмира Севильи. Своё отношение андалузцы не скрывали. Об этом откровенно пишет сам эмир Юсуф: «Люди приходили посмотреть на наших воинов, они прибегали к ним из самых разных областей, изумляясь их облику и презирая их одежды и их манеру говорить, ибо ничего в них не было им по вкусу, кроме лошадей и щитов». К тому же существовал один маленький нюанс. Эмиры Аль Андалус вынужденно позвали на помощь с неверными эмира альморавидов, и тот пришёл исполнить «интернациональный долг», но по договору из территориальных приобретений Юсуфу доставался только Альхесирас. И даже этот портовый город ему пришлось отжимать силой, ведь эмиры прекрасно понимали, что это только начало.

Так зачем же Юсуфу ибн Ташфину продолжать войну, которая ему принесла бы потери, а выгоды погрязшим в междоусобицах эмирам Аль Андалус? Свой долг он выполнил, отвадил неверных на несколько лет, чтобы наступать дальше, надо было быть идиотом. Или русским.

Своё альморавиды заберут позже – через несколько лет. А пока на несколько лет на Пиренейском полуострове наступает относительное затишье.

И раз уж речь зашла о политике...

Как термин Реконкиста появилась в начале XIX века в сочинении Х. Ортиса-и-Санса «Хронологический компендиум испанской истории» и впоследствии закрепился. До этого пользовались описанием «потеря и восстановление Испании». 

Так называемая Реконкиста длилась почти восемьсот лет – 774 года. Не бывает таких длинных войн. Люди просто жили. И воевали, когда же без этого обходилось. Первая треть реконкисты характерна преимуществом мавров из-за более высокой централизации и культурного преобладания. Середина – эпоха феодальной раздробленности. Те мои читатели, кто столкнулся в 90-е с рэкетом, прекрасно поймут дух времени. Национализма ещё не придумали, а религия на разных уровнях и слоях общества влияет на жизнь по-разному. Знать христианских государств тесно общалась со знатью мавританских княжеств. Были широко распространены межконфессиональные браки. Случай, когда Альфонсо Храбрый в молодости много лет скрывался во дворе эмира Толедо, вовсе не единичный. Это скорее норма. 

Нормой было и накладывание «париас» – дани. Её основное значение – «мы тебя не грабим», но звучала как «мы тебя защищаем». А раз так приходилось «впрягаться». Известны случаи, когда христианским государям приходилось выступать против других христиан по причине того, что те нападали на тайфу, платящую им париас.

Вот ещё пример в ту же копилку. Уже в XIII веке от Аль Андалус остались «рожки да ножки» – тайфа Гранада и Альфонсо X, король Кастилии и Леона мог закончить Реконкисту. В молодости он прославился военными подвигами, но как только стал королём, Реконкиста встала. Альфонсо занялся междоусобицами... ой, простите, собиранием испанских земель. И продолжался этот процесс почти два с половиной века, в течение которых испанцы «яростно выгоняли» мавров с Пиренейского полуострова, но почему-то не могли выгнать.

Во всей истории Реконкисты два события возбуждают моё авторское воображение. Первое приключилось в самом начале, в 732 году – битва при Пуатье, когда арабы и берберы не смогли разбить франков. Пуатье находится в трёх сотнях километров от Парижа – середина Франции. Какой облик имела бы сейчас современная Европа, не получи майордом Франкского государства своё прозвище Мартелл (Молот) за ничью в этом сражении? 

Вторая точка бифуркации не менее интересная. Кому больше повезло с удачной инвестицией на посевной стадии в стартап некоего Кристофора Колумба? Очень уж своевременно наступила эпоха великих географических открытий. Фердинанд с Изабеллой в 1492 году зарезали последнюю курочку в виде Гранады, и в этом же году Колумб отправился в свою экспедицию. Земли Нового Света позволили испанцам «утилизировать» огромную массу безземельных идальго, умеющих только воевать. Речи Посполитой и не снился такой процент шляхтичей, как в Испании XV века. А не случись открытия Америки, то что стало бы со страной? Или все же такие прозорливые король с королевой предпочли бы организовать завоевательные походы? Африка или всё же Франция? А может Англия? Попытка с Великой Армадой мы все помним, но не повернулось ли всё по-другому при новых обстоятельствах? И снова встаёт тот же вопрос про облик современной Европы.

Возвращаемся к нашему жеребцу. Меня не спрашивали про породу Мушкилы, но я отвечу. Исходной идеей было сделать Мушкилу персидским азилем. Именно с захвата Персии у арабов появились приличные лошади, которые впоследствии стали называться арабскими. До тех времён арабскими скакунами были арабские верблюды. Арабы лишь старались не портить персидскую породу. Однако делать из Мустафы араба, прошедшего полмира в Магриб мне показалось чрезмерным притягиванием за уши. Потому Мушкила стал берберским скакуном. Тоже известная порода, лежащая в основе испанской андалузской породы. Есть гипотезы, что берберских лошадок улучшили, скрестив с арабскими. Этой гипотезы я и придерживался, предполагая в череде предков Мушкилы арабского скакуна. Отсюда его желание задирать хвост, присущий арабской породе, а также отменная стать и физические кондиции.

В романе встречаются три вида персонажей: реальные исторические личности, возможно выдуманные (автор не знает, может, были подобные прототипы в реальности) и абсолютно точно выдуманные (автор точно знает, что их не было). 

Ниже — список реальных людей, которые встречаются на страницах романа. Автор просит прощения у памяти этих людей, если для целей своего художественного произведения приписал им порочащие репутацию действия или пороки.

Юсуф ибн Ташфин – эмир и военный лидер альморавидов. На момент вторжения на Пиренейский полуостров эмиру было 70 лет. Уже глубокий старик. Умер Юсуф в возрасте 100 лет. Успехи альморавидов во многом определены долгожительством этого человека. Его приемники надолго не засиживались. Альморавиды, по сути, представляли себя религиозный орден с опорой на родо-племенные отношения, что являлось весьма ненадёжным фундаментом для государства. С уходом авторитетного лидера племенные вожди передрались в борьбе за власть, и орден распался. Хотя вернее будет сказать, что на его основе в ходе череды мятежей возник новый орден альмахадов, но их тоже надолго не хватило.

Давуд ибн Аиша – каид (вождь на араб.), то есть полководец в армии альморавидов. Относился к племени Бану Аиша, считался весьма популярным полководцем. Следует отметить, что каиды не только командовали корпусами, но и выполняли роль наместников, то есть могли занимать административную должность.

Муххамад ибн Тинагмар – один из каидов альморавидов. После взятия Тлемсена был назначен его наместником. Упоминания его участия в походе в АльАндулус я не нашёл. Скорее всего, так и остался наместником Тлемсена до 1104 года.

Аль-Мутамид ибн Аббад – эмир Севильи, поэт и воин. На момент битвы при Заллаке эмиру было около сорока пяти лет. На то время являлся самым авторитетным эмиром в Аль Андалус. Где-то ему приписывают родство с пророком Муххамедом, но это не так. Андалузцы прекрасно осознавали опасность призыва на помощь альморавидов, Многие правители тайф предрекали, что если Юсуф ибн Ташфин одолеет христиан, то он станет правителем Аль Андалус. На это Аль-Мутамид ответил своей знаменитой фразой: «Лучше пасти верблюдов у Юсуфа ибн Ташфина, чем пасти свиней у Альфонсо». Так и случилось. Альморавиды захватили власть в Аль Андалус, Аль-Мутамид лишился своего эмирата и был отправлен в почётную ссылку в Африку (Агмат), где и умер через несколько лет. В ссылке он написал свои лучшие стихотворения на арабском, чем и прославился как поэт.

Сир ибн Абу Бакр – племянник Юсуфа ибн Ташфина, каид, один из лучших военноначальников альморавидов. Отличился в ходе битвы при Заллаке, скорее всего, он этой битвой и руководил, учитывая возраст дяди. Впоследствии Юсуф назначил его наместником Аль Андалус и поручил все связанные с этим дела. Это он в 1091 году захватил Севилью и лишил Аль-Мутамида власти.

Мунзир ибн Ахмад – эмир Лериды, родной брат эмира Сарагосы. Лерида (современная Льейда) находится посередине между Сарагосой и Барселоной. Во многих источниках пишут, что Лерида была союзником Барселоны. Мне сомнительно, разве что ситуативным. Ясное дело, что и Лерида, и Сарагоса платили париас Барселонскому графу, но это не защищало от других христианских графств и королевств ввиду географических особенностей. В этом случае париас были не за «крышу», а за отсутствие нападений со стороны Барселоны. На Берселону леридцы также нападать не решались – Барселонское графство являлось одним из богатейших и сильнейших. Просто Барселонскому дому существенные прибыли давала морская торговля с Аль Андалус, потому к территориальной экспансии на юг они не особо стремились, потихоньку прибирая к рукам территории соседних графств Испанской марки развивая вассальные отношения, родственные связи, а также из-за периодического вымирания правящих династий.

Гийлабер Второй, граф Руссильон. Также встречается написание имени Гислаберт и Гизельберт. Я использовал каталонское произношение. В отличие от книги в РИ Гийлабер смог наладить отношения с графством Ампурьяс и прекратить войну, а его сын погиб в крестовом походе в Святой земле. 

Гильом Второй, виконт Конфлан. Прозвище Иордан или Журден (по фр.) получил за повторное крещение в реке Иордан. В РИ женат не был, детей не оставил. Ушёл в первый крестовый поход с Раймундом Четвёртым Тулузским, после смерти которого объявил себя графом Триполи (на тот момент Триполи ещё не был под властью крестоносцев). При взятии Триполи и погиб вследствие ранения стрелой.

Суньер, епископ Эльнский, сын Госфреда Второго, брат Гийлабера Второго. Более мне о нём ничего не известно.

Далмес (Далмаций), архиепископ Нарбонский. Конкретно о нём мало что известно, но история его появления весьма увлекательна. У виконта Беренгера де Нарбонн (Беранже по фр.) был младший сын Пьер, который с детства выбрал духовную карьеру. Ну как выбрал? Без вариантов, у него было два старших брата. В 1056 году Пьер Беранже стал епископом Родеза (135 км. по прямой от Нарбонны). Так случилось, что братьев своих он пережил и стал опекуном при малолетнем племяннике. А в 1079 году умер архиепископ Нарбонна Гофред де Сердань, брат дедушки уже известного нам Гильома Второго, виконта Конфлана. Пьер Баренже де Нарбонн объявил себя преемником архиепископа и несмотря на то, что действующим Папой Григорием VI признан не был, продолжал получать доходы, полагающиеся архиепископу. Далмаций (местные звали его Далмес) был назначен Папой, но отжать своё смог только в 1086 году — год битвы при Заллаке, за два года до описываемых событий.

Главные герои являются вымышленными персонажами. Если Мустафа мог существовать в реальности (то есть относиться ко второму виду персонажей), то Санчу я целиком выдумал. Как я ни искал инфанту подходящего возраста с подходящей судьбой, мне это не удалось. В РИ у Гийлабера Второго, графа Руссильон законной дочери не было, и после смерти сына Жерара возник династический кризис, а с ним пришёл конец и независимости Руссильона.

Сгорел сарай, гори и хата... Мне следует признаться ещё в одной правке РИ в интересах сюжета. В реальности на момент встречи с Санчей виконту Конфлана Гильому было бы лет десять. Пришлось накинуть ему лет пятнадцать.

Предвосхищая нападки знатоков, предупреждаю, что в романе могут иметь место ошибочные допущения с определением цен и ценности серебряных и золотых денег. В этом вопросе много нюансов, и труд достоверно разобраться с ценами того периода тянет на дипломную работу, если не диссертацию.

И ещё одно: герои романа иногда потребляют вино, чаще всего разбавленное, но делают это вынужденно из-за окружающей антисанитарии и жаркого климата. Поверьте, они делают это безо всякого удовольствия, дело сие им противно и всячески порицаемо.