О Харальде Прекрасноволосом

Отрывок из моей книги "Песнь Огня и Леса": https://author.today/work/559966

Мне покоя нет от гнева,

Память душу рвёт когтями...

("Морозная река", Helvegen, Bjarkan Vidr)

Колесо года повернулось десять раз с тех пор. Харальду конунгу было тогда двадцать зим, он добился уже многого, четыре зимы назад он задумал объединить все северные земли, он хотел славы и силы для своего края. Он верил, что это будет благо для северных земель. Харальд был очень могущественным конунгом и самым великим воином, он слышал песню металла и песню ярости в бою, а ещё песню стали, когда рядом с ним был Торбьёрн. Он уже завоевал новые земли, тех фюльке, которые оставил ему отец, Хальвдан конунг, Харальду было мало. Не от жажды власти, а от пути — Харальд чувствовал, что то его путь, его судьба — расширить свои владения так, как никто до него не расширял свои владения. К власти Харальд конунг был равнодушен. Он чуял свой путь и шёл к своему пути.

Одним летом Харальд конунг решает пойти походом на Трёндалёг. Но сначала он приезжает в Согн в своё поместье, вместе с ним приезжает Рагнхильд. Там они договариваются, что Рагнхильд будет ждать его в Согне. После этого Рагнхильд и Харальд конунг стоят у длинного дома, что находится на самом берегу фьорда, Рагнхильд играет на харпе, а Харальд конунг слушает ее игру и смотрит на фьорд. Потом Рагнхильд заканчивает играть и тоже смотрит на фьорд, а иногда и на Харальда конунга. Харальд конунг молчит, но Рагнхильд видит, что какая-то мысль беспокоит его. Рагнхильд лишь тихо улыбается, а потом смотрит туда, куда смотрит ее сын — вдаль на всполохи восходящего солнца. Улыбка Рагнхильд задумчивая, но не печальная. Скоро Харальд уходит, а Рагнхильд остаётся на месте. Она смотрит вслед сыну с большой теплотой. Тогда она складывает висы, но они остаются только с ней:

Я играла песню

Тебе ранним утром

Ты стоял и слушал,

Вдаль глядел на воды

Фьорда, что плескались

Под небом без ветра,

Был задумчив, Харальд,

Я причину знала.

Ты не знал, но чуял,

Как всегда молчал ты,

Вдаль глядел лишь, фьорда

Воды серебрились,

Ветер лился тонко

В утренней прохладе,

Знала я, что скоро

Вместе мы не будем.

Следующим утром Харальд конунг и его войско уходят на кораблях в Трёндалёг. Рагнхильд провожает его очень тепло. Она обнимает Харальда прежде чем отпустить его. Харальд конунг обнимает мать крепко, почему-то сильнее обычного. Он удивляется этому, но потом восходит на корабль. Рагнхильд смотрит на него и кивает ему с улыбкой. Тогда тревога покидает Харальда, и он идёт на нос своего корабля. Там его уже ждёт Торбьёрн. Они переговариваются, а затем Харальд приказывает кормчим править, и корабли отходят от берега и идут по фьорду.

Как только корабли Харальда конунга пропадают из виду, лицо Рагнхильд становится серьёзным и суровым. Она смотрит на Асу, мать Хальвдана, и та тоже делается серьёзной и суровой. Обе женщины готовы совершить то, что задумала Рагнхильд. Но для того ещё должно пройти время. Рагнхильд нужно ещё подготовиться. Укрепить силу духа и очистить свой дух. Для того Рагнхильд изо дня в день ходит в горы и проводит время там. Она купается в холодных горных водах, слушает голос камней, голос деревьев и хвои. Иногда ей кажется, что она слышит голос Хальвдана, когда ветер рвёт ветви елей. Дроттнинг спит под открытым небом, шепчет что-то камням, ощущает ладонями свежесть и влагу рос, ловит волосами морской солёный ветер. И мешает его внутри себя с запахом влажной земли и скал.

И вот тот день пришёл. Та ночь пришла. Рагнхильд прогнала всех из малого дома. Лишь Аса была с ней. Рагнхильд взяла сухую ветку и высекла на ней огонь, она обошла вокруг дома и подожгла расставленные ей здесь загодя снопы. Аса стояла поодаль и смотрела за тем, что делает Рагнхильд, ее все ещё рыжие волосы отливали во тьме не то коричневым, не то черным, Аса была здесь и следила за тем, чтобы никто не помешал. Затем Рагнхильд села рядом с пылающим домом на камень и заиграла на харпе — прощальную песнь. Скрипела и стенала вместе с ней харпа. Рагнхильд было тяжело, но она делала все без сожалений.

Харальд конунг сражался на севере в Трёндалёге. Там он дал много битв, и в каждой одерживал победу, все его противники кто бежал, а кто пал. Однажды Харальд конунг разговаривал с Гуттормом, его дядей. Был поздний вечер. Это было в Трёндалёге. Вдруг Харальд услышал песню, это была песня Рагнхильд. Рагнхильд играла на харпе, там, далеко в Согне, но Харальд конунг слышал ее.

— Что с тобой, Харальд? — говорит Гутторм, когда видит, как меняется лицо у Харальда конунга.

— Мать, Рагнхильд, — говорит Харальд.

Он бросает все и идёт на корабле в Согн. Он выходит во фьорд ночью, хотя его люди и отговаривают его, но Харальд конунг их не слушает.

Рагнхильд сидела рядом с пылающим домом на камне и играла на харпе. Прощальную песнь. Песнь летела и резала, песнь кричала и скрипела острой тоской и болью и разрезала ночную тьму, взбираясь по ветру ввысь — в небо. Когда песнь кончилась, Рагнхильд отдала харпу Асе и сказала:

— Отдай ее Торбьёрну. Пусть он играет на ней.

Затем Рагнхильд поднимается и идёт к дому. На миг она прикрывает глаза, а затем резко открывает их и идёт в пламя… Она держит волю и ясность, она бьется в своей ярости, её огненная лисица несётся в безумной пляске боли, но Рагнхильд сохраняет волю и ищет, ищет остывший путь Яря, там в пламени. Она зовёт пламя бездны… Дух Рагнхильд был сильнее плоти. Но, когда пламя бездны явилось, волю её рвануло, вывернуло, вздёрнуло, ошмётки плоти отзывались там, где самой плоти не было, горечью и шипящей на углях кровью. Рагнхильд пыталась помнить, что делает, но даже её ярость стыла от того, что было уже далеко за пределом человеческой боли, тогда она возненавидела саму свою суть, не было у неё больше ничего, что могло бы питать ярость её стремления… Рагнхильд вся была не боль даже и не пламя, она была суть ярость смерти огненной, лишённая огня смерти, она жила, жила, притом, что плоть и дух корчились в терзаниях памяти о себе самих, она горела, тлела, пылала, осыпалась прахом — всё это сразу и всё это до бесконечности самих истоков боли и пламени. Огненная лисица металась в бездне, грызла себя изнутри, выгрызая все мясо, и дробя кости, нет костей у духа, только память о том, что твёрдого в сути, которая горит, вот что это было. Рагнхильд нужно было ненавидеть свою суть, временами ярость зашкаливала так, что она шарахалась от ужаса потери ясности, но грызла, грызла, горела, а лисья суть питала её ненависть к смерти её движения. Она выгрызла, она была само пламя жизни по духу и огонь его по сути движения яви, из которой прыгнула сюда с силой ярости зверя истока. Там в пламени отыскала она путь, убитый давным-давно, и выгрызла и выпила его, впитала в саму суть своего огня будущего ряда и, яростно фыркнув, прыгнула в явь духа, плеща кровью, яростью и забвением смерти. Только тогда Рагнхильд умерла. Только так она смогла пронести пламя Яря в грядущее, чтобы там снова дать ему жизнь и путь.

Когда Харальд конунг прибывает в Согн, он уже на корабле понимает, что опоздал. Он чует запах гари, и понимает, что это неспроста. Конунг первым сходит на берег и идёт сразу к дому. Там он узнает все. Харальд стоит напротив пепелища и молчит. Его дух охватывает безумная ярость и великий гнев. Внешне он холоден, но внутри у него все горит неистовой жестокой яростью. Его дух пронзает до дна пламенем этой ярости. Кровь горит в венах. Люди, что стоят позади него, видят, что он что-то говорит, одними губами, беззвучно. Никто никогда не узнал тех слов, но с Харальдом они остались навечно:

Ярость, гнев и пламя

Полнят желудь духа [1],

Для чего ты, Рагнхильд…

Ярость полнит дух мой,

Вошла к волку стебля [2]?

Торбьёрн стоял позади Харальда в тот миг, он молчал, как молчали все. Рядом с Торбьёрном стоял Гутторм. Они оба смотрели на Харальда. Вдруг к ним подошла Аса, она взглянула на Торбьёрна, а потом отвернулась и сказала:

— Рагнхильд хотела, чтобы ты играл на ее харпе, Торбьёрн.

Сказав это, Аса протянула харпу Торбьёрну, и он принял харпу молча.

Затем все увидели, что Харальд идёт к пепелищу. Среди пепла Харальд находит бусы Рагнхильд. Это были те самые бусы, что Рагнхильд подарил Хальвдан конунг. Бусы лежали поверх пепла, нетронутые огнем. Харальд конунг взял бусы и посмотрел на них. Стекло сияло приглушенно, а в середине был тот раф, что много зим назад Харальд нашёл в водах Согнефьорда. Харальд крепко сжимает бусы в руке, поворачивается к своим людям и говорит:

— Стричь волос не буду,

Пока путь на север

Весь моим не станет,

Даю ныне клятву.

[1] сердце 

[2] огонь