Отдел. Аннушка

Аннушка почти не изменилась внешне, но я чувствую, что она повзрослела. В ней становится все больше женского и остается меньше от маленькой девочки.

Это похоже на то, как в школьные года приходишь на первый урок после летних каникул. Вроде все те же и все такие же, но нет.

Отличница Маша, по которой вздыхал весь учебный год, смотрит на тебя немного по-другому, с вызовом. Летом мальчишка с соседней дачи дарил Маше полевые ромашки и признавался, что она самая красивая девочка на свете. Маша поняла свою привлекательность в глазах противоположного пола и поэтому теперь смотрит на одноклассников чуть свысока.

Троечница Катя уже не так по-детски подтягивает вечно сползающие колготки. После каникул в ее жестах стали угадываться зачатки кошачьей грации. Она и носом шмыгает более музыкально, вызывая умиление двоечника Ромы, сидящего с ней за одной партой.

Так и с Аннушкой. Говорит и ведет себя она все так же, как ребенок, но, мне кажется, в своем развитии она стала ближе к подростку.

– Будешь чай, Дениска?

– Наливай! – Я, по-турецки сложив ноги, привычно уселся на потертый ковер и потянулся к крошечному бокалу из кукольного сервиза.

– Дурачок ты всё-таки, Дениска. - Рассмеялся Аннушка. - Не игрушечный. Настоящий чай пить будешь?

– Ты научилась заваривать чай? Круто. – Удивился я, услышав подтверждение своих мыслей о взрослеющих девочках. – Конечно, буду настоящий чай. А мама тебе точно разрешает это делать?

– Ага. Разрешает. Мама сначала боялась. Говорила, что я обязательно кипятком обварюсь, но потом я ее уговорила. Сначала мы вместе учились. Наливали в чашки воду из холодного чайника и заваривали пакетики в теплой воде, а потом она купила мне настоящий электрический чайник. А еще смотри, какие красивые чашечки с куклами купила.

Аннушка показала мне две чашки с блюдцами. На одной рисунок мультяшной Барби, а на другой её жениха. Не помню, как его зовут.

– Очень красиво! Ты прям настоящая хозяюшка!

Аннушка с удовольствием, явно гордясь своим новым навыком, налила кипяток в чашки и положила туда пакетики заварки. Достала из старенького холодильника блюдце с печеньками и наломала на кубики шоколадку, которую я принес.

Мы чопорно, как истинные англичане, пили чай из чашек на блюдцах, элегантно оттопырив мизинцы, похрумковали печеньем и вели степенную беседу о здоровье кукол. Наконец, Аннушка сочла официальную часть приема законченной и спросила:

– Будем в куклы играть?

– Давай. В меня будем играть?

– Про себя хочешь узнать? – Улыбнулась Аннушка.

А ведь я прав. Девочка подросла за последнее время. Как-то теперь неудобно с Аннушкой сюсюкаться, как с маленьким несмышлёным ребенком. Надо учиться разговаривать с ней на равных.

– Если ты не против, Аннушка. Мне нравится, когда мы играем в куклы, одна из которых я. В это время я будто вижу себя со стороны. Мне многое становится понятным в жизни. Я получаю ответы на важные для меня вопросы или начинаю понимать, что это совсем неважные вопросы.

– Так, ты попробуй просто спросить меня, Дениска. Может я и без кукол смогу сказку про тебя рассказать. Я научилась играть с куклами в голове. Это легко, будто фильм гляжу по телевизору. Ты наверно, и сам так можешь?

– Нет, Аннушка. Я не могу. Наверно никто больше не может, только ты.

– Если хочешь, могу посмотреть и потом тебе рассказать, что ты в кино делаешь.

Я знаю, что Аннушка не обманывает меня, но безоговорочно поверить в ее дар пока не могу. Если девочка фантазирует, это, конечно, нехорошо, но ничего страшного. Если сама верит в свои слова, то плохо. А если на самом деле у нее прорезался какой-то дар, то это совсем беда. Хорошо, что живем в просвещенное время. Несколько веков назад Аннушку за такое и сжечь могли.

– Я не против, Аннушка. Давай попробуем по-новому. Скажи, пожалуйста, кто мне врет в этом кино?

Аннушка откинулась на спинку стула, замерла на минуту, словно задремала, а потом ответила:

– Все.

– Прям все-все? – Не поверил я.

– Нет ни одного человека, который говорит тебе правду.

Я завис от этой информации. Нет, я, конечно, подозревал, что не в раю живу и не ангелами окружен, но что все обстоит так хреново, честно говоря, не ожидал. Когда немного отошел, то сообразил, что Аннушка права. В мире вообще не существует людей, говорящих только правду, и не все лжецы - злодеи. Кто искренне заблуждается сам и вводит в заблуждение других, а кто-то сознательно врет, но делает это из благих побуждений.

– Аннушка, а вот из тех кукол, которые мне врут, все делают это специально?

– Все.

Упс. Опять непонятка. С Аннушкой, наверно, надо, как с искусственным интеллектом - очень точно формулировать запрос. Она чистая душой, и что уж греха таить, чистая интеллектом девочка и интерпретировать мои слова не будет. Как спрошу, так и ответит.

– Понятно. А все эти куклы из фильма хотят мне плохо сделать?

– Нет. Одна девочка хочет тебе добра. Другая ласково говорит с тобой, но ей все равно, что с тобой будет. А еще одну девочку заставляют тебе врать.

Понятнее не стало. Ясно только, что все персонажи женского рода, но ху есть ху, я не въезжаю.

– А имена можешь назвать?

– Нет, конечно, Дениска. Я же их не знаю, у меня на самом деле нет этих кукол. Как я тебе скажу, как их зовут?

М-да. Предсказания Аннушки деталями не блещут. Я, например, могу с ходу назвать штук десять особ женского пола, с которыми близко знаком, но которым моя судьба абсолютно по барабану.