Цикл «Земной круг» (трилогия «Первый закон») Джо Аберкромби

Как-то незаметно (в режиме чтения часик перед сном) были прочитаны первые 6 книг цикла «Земной Круг»: «Кровь и железо», «Прежде чем их повесят», «Последний довод королей», «Лучше подавать холодным», «Герои» и «Красная страна». Все книги были написаны в 2006-2012 годах. Википедия подсказывает, что в рамках этого цикла в 2019-2021 года вышла еще одна трилогия, но ее я пока еще не читал. И еще был сборник рассказов от этого же автора.

Подумал, что стоит записать несколько мыслей, к которым я пришел по окончанию чтения этих 6 книг. Несколько приемов автора и отличительных черт его 6 книг, которые могут быть полезны для авторов на AT и не только:

1. Создание персонажей с существенными физическими увечьями и психическими отклонениями

В этом плане особенно выделяется персонаж первой трилогии – Занд дан Глокта. Некогда блистательный фехтовальщик, на момент сюжета книг он стал калекой с искромсанным после пыток телом, щелкающими суставами и, судя по всему, отрезанными гениталиями. Плюс к этому в тексте чаще повторяются его мрачные и слегка параноидальные мысли (скорее руминации) про «Тело нашли в порту», когда этот персонаж размышляет о своем незавидном будущем.

Можно еще выделить Логена Девятипалого (потерял средний палец на левой руке, страдает от приступов ярости, когда может зарубить как врага, так и друга), Балагура (что-то вроде высокофункционального аутиста, который сильно зациклен на числах, почти боготворит их, и создаваемый ими порядок в мире), Монцу Меркатто (множество переломов, из-за которых тело потеряло гибкость и силу, одна рука плохо сгибается), Кола Трясучку (потерял глаз, заменив его стеклянным) и Бремера Дан Горста (странное сочетание могучего тела и высокого голоса, воинского мастерства и почти маниакального страдания по чужой жене).

Возможно, это общая черта всех дарк фэнтези романов, когда персонажи страдают от физических и психических заболеваний. Но я подобное видел впервые, и это резко контрастирует с обычными героями НФ и фэнтези, которые по большинству параметров являются средними, а по 1-2 – выдающимися (физически обычный, но интеллектуально развитый детектив, физически обычная, но очень меткая лучница и т.д.). Близким, наверное, был Майлз Форкосиган из «Саги о Форкосиганах», когда персонаж всю жизнь страдал от слабых костей 

2. Смена персонажей и PoV (точка зрения) через череду убийств и смертей

Интересный прием автора, который он особенно часто использовал в романе «Герои». Суть состоит в том, что сначала автор показывает читателю персонажа A, его убивает персонаж B, его в свою очередь убивает персонаж C, его – персонаж D... И цепочка заканчивается убийством от руки одного из ключевых персонажей, которым суждено дожить до конца книги.

Автор за несколько абзацев текста пытается передать характер, опыт и взгляд на происходящие события со стороны такого «одномоментного» персонажа. Его презрение к предыдущему (убитому) персонажу, боевой кураж, размышления о тактике боя и прочее. Кто-то показан трусом, кто-то – неумехой (вроде арбалетчика, который случайно застрелил своего командира), кто-то – расчетливым рубакой и так далее.

Читателю в сжатом формате показываются различия между бойцами двух армий, и одновременно то, что объединяет всех людей – что даже самый умелый боец прежде всего смертен. И, как говорил Булгаков, но в другом контексте – иногда внезапно смертен.

3. Вывод старых персонажей на позицию второстепенных персонажей, прямых или косвенных отсылок

Судя по всему, многих авторов тяготит необходимость вести одного и того же ГГ через множество романов цикла. У кого-то не получается вести ГГ через тома цикла так, чтобы персонаж постоянно изменялся и как-то эволюционировал. Хрестоматийный пример это ГГ темный эльф из цикла «Сага о Дзирте До’Урдене». Как персонаж он развивается только в первых трех книгах цикла (когда сначала тяжело переживает убийство первого живого существа, а затем – убийство первого собрата темного эльфа), а дальше становится буквально машиной для убийства, которая может зарубить две дюжины разбойников и даже не поморщиться.

Само собой, это не касается авторов, у которых персонажи это скорее функции-проводники идей автора в мир произведения. Среди таких тот же Азимов.

Аберкромби придумал изящное решение проблемы «Как бы придумать способ для избавления от старых персонажей (не через пенсию у камина или смерть), чтобы они оставались в сюжете новых романов, но при этом чтобы можно было придумать новых главных героев и рассказать их истории?»

Он стал выводить старых главных персонажей или во второстепенные персонажи новых романов (то есть они следуют за новыми главными героями, но читатель больше не видит глав с PoV из глаз этих персонажей), или в прямые отсылки (с указанием имени персонажа), или в косвенные (упоминается некое событие, которое внимательный читатель может связать со старым персонажем).

Это довольно интересный прием. Старые персонажи не убиваются, не выводятся за скобки, но они отходят на второй план, уступая место новым героям и их историям. Автору не нужно через года и тома тащить за собой старых персонажей (про которых ему, возможно, уже давно нечего сказать), а читателю всегда приятно встретить «старых знакомых» на страницах нового романа.

4. Хороший баланс диалогов, описаний, действия и внутреннего монолога или рефлексии

У сетевых и «обычных» авторов нередко бывают перекосы. Кто-то перегибает с описаниями (Толкин), кто-то любит выстреливать в читателя пулеметной очередью из длинных диалогов (Азимов), кто-то львиную часть текста уделяет действию (точнее даже боевке; многие авторы во вселенной Вархаммер), есть произведения, где большая часть текста посвящена внутреннему монологу и рефлексии персонажа (Пелевин).

Аберкромби смог создать что-то вроде идеально сбалансированной «пиццы» в этом плане. Почти в каждой главе есть место и для описаний (пейзажа, экстерьеров, интерьеров, предметов, одежды, внешности персонажей), и для диалогов (коротких и длинных, но главное что это не «пулеметная очередь» как у Азимова; фразы перемежаются сменой поз персонажей, мимикой, передвижениями и прочим), и для действия (прогулки, поездки, сражения, подготовка к осаде), и для рефлексии или мыслей персонажа (вот здесь уже не всегда и не у всех персонажей; у автора есть свои «любимчики», которых он раскрывает больше за счет демонстрации их мыслей и эмоций).

Не знаю, смог ли автор сам соблюсти такой баланс или ему помогали редакторы, но такой баланс создает довольно легкий для чтения текст, в котором ни одна из этих четвертей не доминирует над другими.

В принципе, эти 6 книг нельзя назвать вершиной художественной литературы, но и полным днищем тоже. Аберкромби пишет лучше Сальваторе и какого-нибудь Терри Гудкайнда с его «Правилами Волшебника» (которые «Меч истины»), но хуже Пратчетта и Роберта Джордана с его «Колесом времени» (вот тут уже не факт). Других представителей дарк фэнтези не читал, с ними сравнить не могу.

P.s. И надо, думаю, еще отметить, что ближе ко второй трилогии (особенно под ее конец) автор переходит от дарк фэнтези к лоу фэнтези, то есть он почти перестает описывать вспоротые животы, блевотину, грязь и прочее (шанки-орки и магия тоже почти исчезают), а начинает больше упирать на описание мира, из которого уходит магия, а маги вынуждены становится банкирами и изобретателями первых поровых пушек из-за утраты своих сил. Шестая книга заканчивается изображением бизнеса сталеваров, которые плавят метал и куют доспехи на новой фабрике – позитивный образ, который был бы невозможен в ранних книгах цикла