Протоколы допросов Святой Инквизиции

Не скажу, что это самое захватывающее из всего, что я когда-либо читал. Но чтиво, безусловно, и любопытное, и поучительное. Это кроме того, что необходимое для следующего романа, почему я и нарыл их, и начал читать.

И – трудное. Четырнадцатый век, язык не вполне привычный, да к тому же еще и перевод с английского, отчего в средневековом тексте то и дело мелькают слова «зарплата», «мотивация» и т.п.

Что интересно. Допрашиваемые – последние «обломки» секты катаров, разгромленной к тому времени уже восемьдесят лет назад. Судя по всему, не из «совершенных», не прошедших обряда консоламентума, то есть, по-нашему – вроде «кандидатов». Все каются, «признают ошибки», клянутся, что больше – ни-ни (у катаров любые клятвы были запрещены).

И это несколько расходится с тем, что я читал о катарах. Говорят, защитников Монсегюра после падения крепости две недели уговаривали покаяться, но все до одного предпочли пойти на костер. Да, наверное, надо сделать поправку на время – катарской церкви уже не существовало, движение разгромлено, к тому же, все монсегюрцы были из «совершенных», но невольно думаешь: если среди «кандидатов» не нашлось ни одного убежденного и принципиального, откуда же они брались среди тех, кто прошел консоламентум?..

Ни одного смертного приговора, хотя время – самый расцвет эпохи аутодафе. Никаких упоминаний о пытках. Следователи-инквизиторы, вопреки тому, что о них и об их институте пишут – просто боги справедливости и образцы гуманизма, Томас Мор и Эразм Роттердамский не могли бы превзойти их.

Наказания – тюремное заключение («в темницу Стены») и «наложение крестов» (осужденный должен был нашивать на одежду большие кресты, как правило, красного цвета, спереди и сзади, чтобы все видели, что он – еретик).

И хорошо знакомые нам, несмотря на разницу во времени, доносы (в том числе, и в корыстных целях), лжесвидетельства (в том числе, за деньги и другие материальные блага), дача показаний на соседей… 

– Верили ли вы, что…?

– Кто научил вас этой вере?..

– Кто еще присутствовал при этом?..

Семьсот лет прошло, но мир, кажется, совсем не изменился.