Киноэпохи Гайдая и Рязанова и что такое культ человека-холодца

Вы знаете, я делю для себя советское киноискусство последней трети его существования на две большие эпохи: эпоху Гайдая и эпоху Рязанова.

«Берегись автомобиля» Рязанова вышел ещё в эпоху Гайдая, когда ещё можно было представить себе существование Юрия Деточкина.

Фильмы Гайдая, снятые в 60х — отражение солнечной и позитивной эпохи, когда на физфак (куда поступает Шурик) пёрли толпами и когда даже самогонщики, быдло и жулики смотрятся весело и позитивно. И это было его время. Время Шурика. Слегка недотёпистого интеллигента, но за которым будущее: «А где бабуля? — Я за неё». Он добр, но добро у него с кулаками: он с лёгкостью поставит любое быдло на место, раскроет коварные планы жуликов и спасёт из беды прекрасную принцессу... То есть простите, спортсменку, комсомолку и наконец просто красавицу!

А эпоха Рязанова начнётся примерно 10 годами позже, с «Иронии судьбы» и продлится до 1991 года, когда он выпустит «Небеса обетованные».
Его главные фильмы «Ирония судьбы», «Гараж», «Служебный роман», «Вокзал для двоих» — это культ «человека-холодца», отражения финального состояния советской эпохи. Страны-холодца, где жили такие же люди. Никакие.

60е закончились. Штурм космоса захлебнулся, обещанный на XXII съезде коммунизм оказался утопией, города стали котироваться исключительно по наполненности продуктовых прилавков, а степень статусности по качеству кормушки, к которой имелся доступ. На арену выходили другие: тихие карьеристы (как Ипполит), часто занимающиеся бессмысленной фигнёй. 

Человек 70х хотел только одного — вкусно жрать и красиво жить. Вкусная жратва в представлении такого человека — это икра красная и чёрная, печень трески, сервелаты и карбонады. А красиво жить — это по максимуму окружить себя импортом.

Такому человеку ничего не надо, точнее надо, но что-то совсем мелкое, скажем, гараж. Или должность с копеечной прибавкой к зарплате. Советский человек уже не мог рвать по-настоящему, он мог только по мелкому пакостить, вот и пакостил. Например, порвал и выкинул в окно фото Ипполита. Спрятал ключ, чтобы никто не смог уйти, дабы продавить нужное решение. Сделал письма женщины, любившей его в молодости, достоянием общественности.

Советский Союз превращался в обычное буржуазное государство и тот, кто это точно понял тогда, должен был неизбежно прийти к выводу, что его исчезновение в существующем виде — дело времени и не очень отдаленного. Рязанов, очевидно, понял. Поэтому всё время попадал в десятку, промахнуться было невозможно.

Впрочем, Гайдай тоже пытался не отставать: его Шпак со «всем нажитым непосильным трудом» или персонаж Пуговкина из Спортлото-82, поющий «от века я не отстаю — всё время что-то достаю и падишахом легче стать, чем в наше время всё достать» — отражение эпохи. С той лишь разницей, что их делали более шаржевыми, и они были отрицательными персонажами, которых посрамляли. Но проблема в том, что в реальной жизни именно «Шпаки» и «Пуговкины» приходили к успеху. 

А тот же Шурик из физика переквалифицировался в «собирателя кавказских мудростей» и обычного алкаша. Если же принять за канон «Ивана Васильевича» (что это тот же самый Шурик), то картина тоже вырисовывается хоть и благополучная, но грустная: отношения с Ниной у него в итоге не заладились, он женат на другой женщине, которая тоже уходит от него... Правда, потом выясняется, что это сон и никакого режиссёра Якина на самом деле не существует... Но и научного прорыва наш герой не совершил; он ему только снится. Окончательное расставание с иллюзиями у советского человека сквозит через это.

И очень показательно, что эпоха Рязанова закончилась в 1991 году, когда прекратил существование СССР, а эпоха Гайдая (от «Пса Барбоса» (вышел в год XXII съезда) и до «Ивана Васильевича») с концом косыгинских реформ и резким взлётом цен на нефть.