Из предстоящего: о щедрости людской

Вспомнилось забавное из личного опыта.

Я, вообще, к мату отношусь спокойно. Сам могу завернуть так, что воробушки краснеют и сознание теряют на лету. Главное, чтобы это было уместно и по делу, а не для заполнения пустот в речи. Естественно, в моём цикле никакого мата нет (есть несколько грубых слов), потому оригинал диалога спрячу под спойлером.

 Ближе к утру, будучи уже совершенно пьяным и одуревшим, Пятак добрался до Нининого дома. Чем ближе он подходил, тем громче шептало за спиной незримое нечто — его теперешний постоянный спутник. Сделалось невообразимо страшно. Петя встал на корточки, перекрестился и пополз, проклиная ведьму за то, что та скосила траву возле своего забора. Кое-как свалив в кучу перья, верёвку, ветки, остатки навоза, мешок и всё прочее, Пятак хотел бросить и зажигалку с бензином, но вспомнил, что упустил самое важное: тут, неподалёку, кто-то привёз и оставил на улице стог сена. Сена, конечно, краденого. Петя сам слышал, как мужики разговаривали:

— Сена привёз.

— Куда дел?

— У ворот свалил.

— Своруют.

— Пусть воруют.

История.

Мой дед Виктор, мамин отчим (для нас как родной), был человеком молчаливым, суровым, но добрым для своих. В жизни любил внуков, мою бабушку, курить на крыльце, пить кофе и водить машину. Под старость они с бабулей перебрались в деревню, за что я им по сей день благодарен.

Его сосед, мужик лет пятидесяти, был самым жизнерадостным человеком, которого я знал. Тоже всю жизнь шоферил. С нами, шкетами, общался запросто, никаких «дядя Витя», только Витька, Витёк и строго на «ты».

По большому счёту их с дедом связывала только любовь к машинам, а характеры, как можно понять, совершенно разные.

Витька был человеком настолько простым, что через час после ссоры мог зайти и, всё так же улыбаясь, попросить сигаретку, кофе или просто поболтать. То, что дед на него даже не глядит, Витьку не смущало, он этого и не замечал.