Шрамы

Подписи борьбы за жизнь на шкурах наших ГГ. Поделимся? 

В "Береге мёртвых" https://author.today/work/72316 многие герои носят шрамы. К началу книги у Блу уже есть "звездочка" пониже левой ключицы - отметина от старого пулевого ранения, закрытый тату шрам от аппендицита. У ее верного волка Каро - шрам на голове (пуля по касательной), шрамик на носу - разбил стекло головою. 

Пират Тьяго носит шрам на щеке, и вообще из-за своего склочного характера покрыт ими с головы до ног, а костяшки пальцев вечно разбиты. К концу книги все трое украшаются шрамами от когтей ягуара, у Блу еще ножевое в бедро.

У Майка - россыпь старых шрамиков по плечу - еще доЗАшные осколки. У строгого командира Керри - шрам от аппендицита, уже послеЗАшный и старое пулевое из Афгана (или где там они свою демократию причиняли?).  

Но для меня самые значимые во всех смыслах шрамы - это шрамы Йена. Молодого аболициониста, альтруистичного до самозабвения. Идеализм юности. 

Йен лежал на животе, положив руки под щеку, и смотрел, как любимая одевается. Ему до сих пор не верилось, что все это происходит на самом деле. Накинув легкий сарафанчик, она присела на кровать, погладила его по спине и чмокнула во влажно поблескивающую от пота поясницу.

— Солененький, хоть к пивку, — довольно констатировала Блу, и снова повела пальцем по тонким полоскам рубцовой ткани. Эти шрамы вызывали в ней такое чувство… Это ведь она сама, ее свобода в каждом ударе, оставившем по себе память на загорелой коже. А его свобода расписала уже смуглую шкуру Тьяго шрамами от осколков. Забавно…

— Очень больно было? — спросила тихо.

— Только что? Вовсе нет, хоть зубки у тебя и острые, — отозвался он. — Зомби из тебя выйдет очень эффективный.

— Да не только что… дурачок, — рассмеялась она.

— Ах, это? — Йен перевернулся на бок, чтобы обнять ее. — Я плохо помню, сознание терял. Больно… но не смертельно как видишь. Я был рад, что это моя спина, а твоя уже за сотню миль оттуда.

— Я придумала тебе тату. Знаешь, на что они похожи? На нотный стан. Вот здесь можно выбить скрипичный ключ, а тут — ноты, — девушка расчертила задумку пальчиком.

— А что? Идея. «Тело Джона Брауна», например? — улыбнулся он.

— Это кто?

— Один из первых белых аболиционистов, боровшихся за отмену рабства в позапрошлом веке.

— И как? Успешно?

— Ну как тебе сказать… Раз уж песня называется — «Тело Джона Брауна».

— Погиб в борьбе? — предположила русская.

— Повесили. Но дело его живо, как видишь, — хмыкнул Йен и потерся о ладонь любимой щекою. — Хотя это и парадокс, что продолжают его коренные южане вроде меня.

— Пессимистично как-то, может, лучше «Марсельезу»? — передернула плечами Блу. — Вот не знаю, с какими песнями у нас крепостных освобождали — это была реформа, но что-нибудь из революционного репертуара могу подобрать.

— Тоже можно… Так, а сколько времени? — парень раскрутился в сторону тумбочки и цапнул тикавшие там механические часы: — Ого! Пора выбираться из постели… хоть и неохота. Я бы жил так вечность…

А в этом отрывке шрамы только рождаются из разорванной кнутом надсмотрщика кожи. Йен помог Блу бежать с плантации и увел погоню за собой. Но домой она идти и не подумала. Русские на войне своих не бросают (с). 

Безмерно довольный собой, Тьяго объявил изумленным экс-невольникам, что они абсолютно свободны и могут валить на все четыре, пусть только языки на привязи держат насчет того, кто их освободил. Иначе он найдет болтуна и сделает с ним то же самое, что и с их покойными хозяевами. Потом велел своим парням грузить на морской катер Аллигатора все полезное, что подвернется под руку. Блу удивило, что никто из бойцов не попытался воспользоваться ситуацией. На рабынь даже не смотрели, снова занявшись делом. Привлеченные заревом и пальбой, к плантации стали подтягиваться хрипуны.

— Ти, можешь оставить людям немного оружия надсмотрщиков? Без него далеко не уйти…

— Ок. Лодки с машинами тоже пусть забирают, мне это барахло ни к чему. Смотри, не исчезни вместе с ними, с тебя еще должок. Кстати, где тот рыцарь в сияющих доспехах, из-за которого весь сыр-бор?

Блу кивнула на Йена, застывшего в паре шагов от нее. Он с тоской и изумлением наблюдал за всем происходящим. В свете догорающего здания она заметила, как он осунулся за эти три дня. На лице были синяки и ссадины от побоев. Из одежды на парне остались только грязные джинсы. Нежная жалость затопила сердце, она шагнула к нему, порывисто обняла, коснулась ладонью обнаженной спины, и тут же отдернула руку, почувствовав толстые, едва начавшие заживать, рубцы от кнута.

— Прости, что так долго… — прошептала она. — Очень больно?

— Переживу, — отмахнулся он, прижимаясь к ней всем поджарым телом: — Принцесса, почему ты не ушла домой? Во что ты вляпалась ради меня?!

Он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Ни во что, — солгала она. — Ты же сам говорил, что у пиратов зуб на Аллигатора. Ну, я нашла Тьяго в Сент-Пи, и он любезно согласился помочь.

— Ох, дурочка… Альтруистка гребаная. Зачем? — почти простонал он. — Я бы сам выпутался!

— Сам ты только избитый на цепи в коровнике сидел, — сердито парировала она.

— Хэй, я вам не мешаю? Может, мне отвернуться, чтоб вы всласть полизались? — ехидно поинтересовался Тьяго. Он окинул насупленного Йена насмешливым взглядом и сказал:

— Знакомая рожа. Точно! Ты ж вечно торчишь в портовых барах то в Сент-Пи, то на Пайне. Заезжих в картишки нае**ваешь. Ну пи**ец, ради какого говна я троих своих лучших парней положил.

— Кто из нас еще говно, — безо всякого почтения и благодарности огрызнулся тот, глядя на окровавленного испанца исподлобья. И без страха тоже. А бояться Тьяго следовало бы. Хотя бы из инстинкта самосохранения. Они были одного роста, но на фоне широкоплечего пирата Йен смотрелся как изящная борзая рядом с амстаффом.

— Че, б**ть?! Я Тьяго Монтеро, и ты будешь тем, кем я скажу тебе быть, пи**р!

— Заткнитесь оба! — рявкнула Блу, неожиданно даже для себя самой. — Прекратите… Надо убираться отсюда.

— Ты со мной? — жадно спросил Йен.

— Нет… у меня еще кое-какое дело с Ти.

Симпатичное лицо паренька исказилось. Он был слишком умен, чтобы не понять, что это за дело.

— Иди… со мной все будет ок. Я закончу дела и приеду в Сент-Пи. Хорошо? Ты нужен людям. Ты же местный… Без твоей помощи они недалеко уйдут.

— Я буду ждать тебя, — прошептал он, крепко обняв девушку. — Запомни адрес.

Он назвал улицу и номер дома на одном из окружавших Сент-Пи островков. Она отдала ему автомат и нож и сообщила номер причала, где оставила его катер. Потом Тьяго увел ее. Напоследок пираты подожгли оставшиеся здания и тростник. Зарево пожара лизало отвыкшее от искусственного освещения небо и, привлеченные им, к месту очередной трагедии со всех сторон шли, плелись, шаркали ее последние, мертвые свидетели.