Субботний отрывок

По случаю бессонницы включаюсь в субботний флэшмоб Марики Вайд еще ночью. :)

Как всегда, из впроцессника. Финал последней завершенной главы.

Метнувшись в сторону, «вигил» зацепился ногой за камень и, выставив руки вперед, рухнул на четвереньки. А в следующий миг Гундульф заметил между парнем и забором блестящую на солнце ленту змеи.

Змею он узнал сразу. Темная извилистая полоса на серой спине, узкий, маленький рожок на кончике грозно приподнятой вверх головы – всё это он не раз видывал и в окрестностях родного Толеду, и возле военных лагерей по всему королевству. Курносая гадюка!

Не раздумывая, Гундульф бросился к «вигилу». Миг – и он рывком отдернул парня от замершей змеи, затем, подхватив под мышки, поставил на ноги. И только тогда, переведя дух, повернулся к старику-«колёснику».

Однако старика не было. Нигде.

– Проклятье... – пробормотал Гундульф. – «Колёсник» сбежал!..

И тут произошло нечто неожиданное. Темное, словно вымазанное соком грецкого ореха лицо «вигила» вдруг сделалось мертвенно-серым, удлиненные глаза широко раскрылись. Еще через мгновение парень яростно толкнул Гундульфа кулаком в грудь и рванулся из его рук.

На этот раз Гундульф не сплоховал – отреагировал бессознательно. Удар коленом в пах – и парень со стоном согнулся. Отпрянув, Гундульф замер. «Взять в плен, – мелькнуло в его голове. – Вместо старика! Не убить, не искалечить!»

Второй раз он не ударил – просто толкнул «вигила» в плечо. Тот отлетел к забору и тяжело рухнул, впечатавшись в красно-бурую глину. В тот же миг Гундульф подскочил к нему, навалился сверху.

На этот раз Гундульф не повторил ошибки: первым же делом он связал «вигилу» запястья, пустив в ход шнурок от кошелька. И только потом ослабил хватку.

Некоторое время парень лежал на боку, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Затем он медленно приподнял голову и, запинаясь, пробормотал:

– Я не «колёсник», господин... отпусти меня, пожалуйста... Дело у меня... срочное...

В ответ Гундульф презрительно поморщился. Нечто подобное он слышал только что – от сбежавшего старого краба!

– Ага, сейчас! – откликнулся он, зло ухмыльнувшись. – Как же, отпущу! Ты у меня под суд пойдешь, мерзавец!

Парень дернулся, вскинул голову. И громко закричал:

– Выслушай меня, господин! Я неповинен ни в чем! Мне нельзя на суд!.. Мне абуна велел!..

Невольно Гундульф отпрянул. А потом удивленно приподнял бровь. Каких только акцентов не слышал он за свою жизнь: и свистящий васконский, и тягучий, чуть гнусавый славянский, и жесткие выговоры авар и хазар, и звонкую, певучую латынь греков и бриттов. Но так, как этот парень – чуть пришептывая и добавляя лишние звуки, – на его памяти по-латински не говорил никто. «Интересно, откуда парень родом? – подумалось ему. – Из Атласских гор? Из диких земель за Великой пустыней? Но почему тогда он одет как солдат?» Впрочем, расспрашивать парня Гундульф не собирался.

– Поднимайся! – приказал он. Но помогать не стал: мало ли что парень вытворит от отчаяния! В том, что лже-вигил поклонялся Колесу, у Гундульфа сомнений не было. Ну кто бы еще так испугался человека, от которого сбежал пленник-«колёсник»!

Руки парню Гундульф развязывать тоже не стал – по той же самой причине. Так что поднялся тот с трудом, бурча себе под нос и извиваясь, словно змея на горячих углях. Встав же на ноги, парень первым делом прислонился к забору. Затем он угрюмо посмотрел на Гундульфа и вдруг произнес всё на той же странно исковерканной латыни:

– Ты откуда приплыл? С Придайна?

И снова Гундульф опешил. Сам он это название Британии впервые услышал совсем недавно – когда попал на «Дон», когда познакомился с Эми. А этот чернолицый южанин, явившийся в Африку из невесть каких земель, выходит, не просто знал его, но и непринужденно использовал!

Опомнился Гундульф, впрочем, очень быстро. И первым же делом ухватил парня за грудки.

– Откуда знаешь слово? А ну говори!

Тот посерел, как амбарная мышь, однако дара речи не потерял.

– Как откуда?.. – испуганно пробормотал он. – От абуны...

– Что это еще за «абуна» такой? – не задумываясь, рявкнул Гундульф. – Не знаю такого!

– Абуна Родри... – пролепетал парень. – Король колеса...

Сначала Гундульф даже решил, что ослышался.

– Родри? – переспросил он. – Рыж... красноволосый?

Парень торопливо кивнул в ответ.

– Такой, да... – проговорил он, запинаясь. – Абуна послал меня за грамотой от матери великолепной...

Тут сомнения у Гундульфа отпали окончательно. Кто бы еще, как не рыжий плут, внезапно сделавшийся верным слугой домны Этайн, назвал британскую базилиссу не по имени, не по титулу, а просто «матерью великолепной»!

– Носатый? – всё-таки спросил он, уже заранее зная ответ.

Парень снова кивнул.

– Ясно, – хмыкнул Гундульф. И, не удержавшись, презрительно продолжил: – Ну и где этот мошенник? На рынке людям головы морочит?

– Абуна не мошенник! – вдруг горячо, возмущенно откликнулся парень. – Ему Господь цегу дал – правильно говорить... А сейчас он должен быть в преториуме, а не на рынке! Там суд – над исповедующими веру в Четверых. И великолепная тоже там. Вот ей грамота и нужна!

«“Исповедующими веру”... – мысленно повторил Гундульф. – Надо же так завернуть! “Колёсник”, точно “колёсник”!»

– Так... – произнес он вслух. – Над «исповедующими», говоришь? Значит, там тебе самое и место! А ну пошли!

Парень дернулся. Затем судорожно мотнул головой, мазнув лоб Гундульфа жесткими курчавыми волосами.

– Нельзя мне туда, господин, – торопливо, глотая слова, заговорил он. – Я из лагеря сбежал, мне головы не сносить... А как же грамота для великолепной? Мне ее абуне нужно принести, непременно нужно!..

– Чудно́е ты говоришь, – хмыкнув, перебил его Гундульф. – На суд, выходит, тебе нельзя, но грамоту туда всё равно понесешь?

Внезапно парень замер. Рот у него приоткрылся, и без того выпуклые глаза совсем вытаращились, а редкие, едва заметные на темном лице брови взлетели верх.

– Не знаю... – пробормотал он. – Абуна не сказал...

– И не скажет, – ухмыльнулся Гундульф.

А в следующий миг на него снизошло озарение. Суд, преториум, домина Этайн – вот что сейчас важно по-настоящему! И вот где на самом деле может оказаться Эми – рядом со своей подопечной! А этот жалкий «колёсник» – да пусть он катится на все четыре стороны!

Гундульф выпустил из рук тунику парня. Тот качнулся, а затем попятился и привалился к забору.

– А теперь... – зловеще прошипел Гундульф. – Если хочешь, чтобы я тебя отпустил, – живо рассказывай про этот суд! Всё, что знаешь!