Сцена, которая все меняет для ГГ

Сегодня я решила поделиться новым черновиком: сценой, где ГГ узнает, что главный антагонист, капитан полиции Уильям Гэнджер, подозревает его в очень серьезном преступлении. 

Раньше эта сцена выглядела по-другому: ГГ вел себя с ним довольно дерзко и агрессивно, устав от бесконечных "докапываний" капитана к бумажным отчетам. Сейчас же я решила сделать упор на то, что ГГ раскаивается во всем, что натворил. Он не будет дерзить капитану, однако все же постарается сохранить перед ним лицо, не показывая своего испуга. И даже, может быть, сохранить для себя иллюзию в том, что хотя бы не виноват в самом страшном.

(Сцена ещё прорабатывается).

***

— Давно встречаетесь с моей дочерью, офицер Майлз? — неожиданный вопрос капитана прошелся по нервам Седрика наждаком.

Майлз вздрогнул, и, пытаясь собраться с мыслями, опустил глаза. Взгляд зацепился за фотографию сына Гэнджера на его столе: черные кудрявые волосы, такие же черные глаза. И улыбка — не то печальная, не то снисходительная. Если бы был хоть какой-то намек на то, где его искать…

— С августа, сэр, — Майлз попытался придать своему голосу твердость. Он не собирался посвящать Гэнджера в подробности своих отношений с Энни. — Я думал, она вам рассказывала.

— Конечно, — хмыкнул Гэнджер. — Она упоминала то кафе-мороженое, в которое вы ходили на первом свидании. Энни ведь еще ребенок для вас, не так ли?

— Нет, сэр. Мы оба — взрослые люди. Я считаю, что в наших отношениях ничего предосудительного нет. Энни — умная девушка. Вы можете ей доверять, капитан.

Гэнджер нахмурился и начал что-то обдумывать, прожигая Седрика черными глазами. Обстановка в его кабинете, хотя и была стандартной, давила на нервы. Это помещение почему-то сейчас казалось Майлзу какой-то пыточной: даже компьютер на столе виделся ему неким технологическим устройством для истязаний, а карандаши и ручки — хирургическими инструментами. Словно Седрик находился в допросной спецслужб.

Внезапно черты лица капитана исказились. Схватив карандаш со стола, он с хрустом переломил его пополам и, отшвырнув обломки в сторону, прорычал:

— Долго будете делать вид, что ничего не случилось?!

Седрик молчал, в голове зазвенело: «Боже, о чем это он?»

— Сядьте! 

— Есть, сэр. — Седрик чуть помедлил опуститься на стул, стараясь скрыть свой страх. 

Гэнджер наклонился к нему через стол, нависая, словно хищник над загнанной жертвой:

— Что, по-вашему, я здесь делаю? Я ведь не всегда в кабинете штаны просиживал и таких, как вы, во Вьетнаме ломал в два счета! Думаете, офицер, теперь не смогу? — Гэнджер злорадно усмехнулся. — Впрочем, понимаю, чего вы боитесь. Переживаете за свою «чистоту». Но вы и так по уши в грязи!

Седрик едва не вскрикнул от удивления. Неужели капитан все же..?

— Я понятия не имею, о чем вы, — он смотрел на капитана настолько твердо, насколько мог, стараясь выдержать его горящий гневом взгляд.

Гэнджер наклонился так, что его лицо оказалось в паре дюймов от лица Седрика:

— Думаешь, Майлз, я не знаю, чем ты занимался в последние годы? Если не признаешься по-хорошему, я из тебя выбью это признание! — сжатые кулаки, как две кувалды, грохнули по столу. 

— Сэр, я ничего не... — начал было Седрик и тут же умолк, испуганно взглянув на дверь. Вдруг в зале услышат?

— «Ничего не... сделал»? — закончил за него Гэнджер и придвинулся еще ближе, обдавая Майлза горячим дыханием. 

А тот чувствовал, что не сможет долго сопротивляться. Еще немного, и признание невольно сорвется с языка — Седрик подпишет себе приговор.

— Шеф Хэнлонд сказал, что у вас ко мне претензии, но вы же видите, что я стараюсь выполнять все ваши указания, — проговорил он.

— Майлз, — Гэнджер гневно выдохнул горячий воздух. — Я давно слежу за тобой. Подмечаю каждую твою реакцию на мою критику, каждый твой затравленный взгляд. Ты думаешь, я поверю, что ты боишься меня просто, как начальника?

— Капитан, — Седрик постарался собраться и выпрямил спину. — Вы в чем-то меня подозреваете?

Гэнджер встал из-за стола и подошел к Седрику, возвышаясь над ним всем своим ростом. 

— Я подозреваю тебя в причастности к исчезновению моего сына.

Седрика словно ударило молнией. Он замер. Сердце сильно ударило в груди, а затем будто заглохло. Глаза расширились и взгляд расфокусировался. Он перестал воспринимать реальность. Он видел себя на коленях, кровь на своих перчатках и чужое тело…

Но голос Гэнджера вернул его в настоящим момент:

— Мне нужно твое признание!

— Нет, я не виноват. — прошептал Седрик.

Взгляд Гэнджера вспыхнул, лицо покраснело, и он схватил Седрика за руку.

— Хватит, Майлз! Ты меня за идиота держишь? Или думаешь, я не сумею довести это дело до конца?

Железные пальцы Гэнджера впивались в тело Седрика. Майлз попытался вырваться, но это лишь усилило хватку капитана, превращая ее в настоящие тиски.

— Да я могу тебя прямо сейчас задушить своими руками! — продолжал звереть он. — Там, на войне, я многое пережил. И в полиции служу не просто так. Я не позволю какому-то продажному сопляку избежать наказания за уб... убийство моего сына!

В этот момент раздался стук в дверь.

— Я занят! — рявкнул Гэнджер, не отводя от Седрика взгляд. 

— Это Родригес, — послышался за дверью голос лейтенанта. — Мне нужен офицер Майлз.

Гэнджер отпустил его руку. Седрик выдохнул с облегчением.