Наносное

Для меня нет ничего более пронзительного, чем великое, которого коснулось время.

Когда я писала сцену из последней главы -ту, где Каолэй идет под дождем сквозь остатки витражной галереи, -мне хотелось передать именно это чувство. Ощущение застывшего, мертвого величия рухнувшего замка рода Монд, оставленного увядать под безразличным казённым надзором имперских библиотек.

Не могу сказать, что вдохновение берется из ниоткуда. Если копнуть глубже, у всего есть своё начало. Для Туманной цитадели таким началом стали своды Kölner Dom.

Меня зацепила не религия и не то изначальное предназначение, ради которого он воздвигался. В память отпечаталось другое: физическое соприкосновение живого с творением, которое продолжает дышать уже вне своей эпохи.

Когда я стояла внутри, меня поразили не столько исполинские своды, сколько витражи. Это вовсе не те легкие, светлые блики, о которых думаешь, когда хочешь наполнить пространство волшебством. Это тяжелый, глубокий цвет. Солнце и то с трудом пробивается сквозь толстое свинцовое плетение. А шпили? Въевшаяся в камень гарь и копоть города, который веками живет своей жизнью. Это невидимые слои истории, чужих жизней и воспоминаний, которые оставляют после себя миллионы проходящих через эти двери людей.

Тут и кроется главная, пусть и горькая параллель историй двух этих старых исполинов. Kölner Dom -это колосс, который продолжает жить, постоянно достраивается и впитывает в себя современность подошвами приходящих. Цитадель же постигла иная судьба. Империю не интересовали ни величественные башни, ни древние статуи -всё пришло в упадок. Так бывает, когда твоей единственной ценностью в глазах людей, не привыкших к уважению, остается лишь голая функциональность. В замке Монд таковой оказалась библиотека.

Чужие амбиции и безразличие убивают то, с чем не способно справиться даже время. И именно в эти разрушенные, брошенные залы теперь приходят наши новые «гости».

Прикрепляю несколько своих фотографий. Попробуйте поймать ту самую атмосферу тяжелых сводов, прохлады, пропитанной запахами и голосами со всего мира.