Ярослав Ивашкевич, "Красные щиты"

Книга, которая со мной очень долго. Как вытащила в далекую доинтернетную пору с полки у бабушки и дедушки, так и возвращаюсь к ней время от времени.

В те времена, когда начинается наш рассказ, город Зальцбург был окружен дремучими лесами, и дороги, которые расходились от него в разные концы — в Австрийскую марку или же в кесарев Регенсбург, — скорее напоминали глубокие, узкие ущелья в зеленой чаще. Менхсберг, еще не прорезанный туннелем, затенял город с запада, а к югу, там, где теперь раскинулись до темно-лиловых уступов Унтерсберга луга и сады, стояли на просторных участках обнесенные частоколом деревянные домишки. Место было неудобное: до города далеко и от врага никакой защиты. Да, не близко было оттуда до города, до горделивого замка, воздвигнутого еще на развалинах римского Ювавума и служившего окрестному люду оплотом во время непрестанных смут. В этой-то части Зальцбурга родился и подрастал Тэли, унаследовавший от отца прозвание Турно.

Тэли убегает из дома, чтобы встретить своего героя, защитника, рыцаря, стать его спутником на долгие годы. Князь Генрих Сандомирский - из Пястов "эпохи феодальной раздробленности", у Польши нет короля, но есть много князей. Все друг другу родня, все считаются землями, близостью к старым королям, могучей родней через браки. Генрих сначала едет заложником ко двору кесаря, потом отправляется в Святую землю. Возвращается домой, и яркость, полет первой части жизни сменяется отрезвлением. Теперь вокруг него события, в которых нельзя остаться наблюдателем, неким принцем из некой экзотической Польши. Он уже - в Польше, все вокруг свои, от этого, правда, не легче, потому что грызутся не хуже, чем в его странствиях. И надо выслушивать всех братьев, решать вопросы с выпасом, торговлей, а это так мешает представлениям об идеальном правителе, который сидит на троне и справедливо судит.

О реальном Генрихе Сандомирском известно немного. Он правда был в Святой земле, пригласил оттуда госпитальеров в Польшу. Погиб во время похода на пруссов. Ивашкевич сделал из него почти Гамлета. Век вывихнул сустав, время великих людей прошло, можно только сомневаться и вспоминать.

Генрих может - но не берет. Не берет корону Польши от Барбароссы, не соглашается на поход против брата, когда всё уже готово. Берет любовь еврейки Юдки, но не приходит к ней на помощь. Соратники и друзья отпадают, как листья с дерева. Кто-то умирает, кто-то уходит. Время Генриха, место Генриха сужается до комнаты в башне, где он понимает - прошло всё.

(грустная книга о том, что много думать, как бы начать делать что-то великое - вредно, но каждый раз беру - и проваливаюсь в эти "глубокие, узкие ущелья в зеленой чаще")

И иллюстрации Р. Вольского, которые есть и в моём издании:

И любопытный факт, который наверняка запомнится лучше, чем всё остальное: зачем-то решила проследить линию силезских Пястов и обнаружила князя Конрада, который всех своих пятерых сыновей (никто не умер во младенчестве, все успели покняжить) назвал Конрадами. Мало того, один из них двоих своих сыновей нарек так же. Видимо, разобрался, как это работает.