Зона 25. Серебряные нити. Глава 2. «Попутчики»

https://author.today/work/604737

- Что не так? - наконец спросил он, заметив её нерешительность.
- Не знаю, - призналась Ключ. - Всё говорит, что надо идти влево. Но… - она замолчала, прислушиваясь к себе, к нейромосту, к едва уловимым вибрациям пола под ногами. - Там что то есть. Не просто темнота. Что то ожидает.
- Левый? - спросил Корень. Его голос прозвучал непривычно громко в давящей тишине туннеля, эхом отскочив от стен и затихнув где то вдали.

Медленно повернувшись к нему, она заметила, как в золотистом свете оптоволокна блеснули его глаза - глубокие, внимательные, изучающие её лицо.

-  По картам - да. Но я не уверена. Мнемон обычно подсказывал. Сейчас я как слепая, - ответила она, и в её голосе прозвучала горечь, которую она не смогла скрыть.

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Раньше всё было проще: нейромост мягко направлял, оптоволокно чуть ярче светилось у нужного прохода, датчики показывали оптимальный маршрут. Теперь же - только карты, старые, возможно устаревшие, и её собственные ощущения, которым она уже не доверяла до конца.

- Тогда привал. Пять минут. Подумаешь, - сказал спокойно Корень.

 Ключ хотела возразить - время поджимало, каждая минута тишины Мнемона могла означать непоправимое,  но остановилась. Корень был прав. Принимать решение в состоянии усталости и напряжения было глупо. Её мысли путались, нейромост периодически выдавал предупреждения о переутомлении, а в висках уже начинала пульсировать тупая боль. Она сняла рюкзак, опустилась на пол, прислонившись спиной к тёплой композитной стене. Композит приятно отдавал накопленное тепло, словно обнимая её. Ключ закрыла глаза на мгновение, пытаясь упорядочить хаос в голове. Корень сел напротив. Его манипулятор тихо щёлкнул, перестраиваясь из транспортного положения в нейтральное. Этот знакомый звук почему то успокоил её - он напоминал, что она не одна, что рядом есть тот, кто готов разделить с ней и путь, и ответственность.

- Ты боишься, - сказал он. Это был не вопрос.

Ключ открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём не было осуждения, только спокойное понимание. Она вздохнула, пытаясь решить, стоит ли признаваться в том, что терзало её изнутри.

 Она могла ответить по-разному.

Могла сказать, что боится, что Мнемон не проснётся. Что Зона потеряет память. Что Братство окажется отрезанным от собственной истории -  от тех дней, когда первые заражённые спускались вниз, не зная, выживут ли они до утра. Что без данных Мнемона они не смогут проводить людей к «Плаценте», где лечатся те, кто ещё не окончательно потерял себя. Не смогут отслеживать состояние туннелей, где бетон истончился, где оптоволокно повредилось, где следующая прогулка может стать последней. Не смогут помнить мёртвых. Их лица, их голоса, их имена, которые никто не произносит вслух, потому что больно, но которые нельзя забывать, потому что тогда они исчезнут навсегда.

Всё это было правдой.

Каждое слово. Каждый страх. Каждое «а что, если» которое она прокручивала в голове бессонными ночами, лёжа на своей койке на уровне минус три и слушая, как гудит вентиляция, - всё это было настоящим, живым, болезненным.

Но не всей. Не главной. Она могла бы. Она была хорошей актрисой. Всегда была.

Но не с ним.

Не здесь. Не после того, как он прошёл за ней сквозь сжимающийся туннель, не спросив, куда они идут и вернутся ли обратно. Ключ глубоко вздохнула. Воздух в туннеле был тёплым, сухим, с лёгкой горчинкой нагретого металла, но вдох дался тяжело, как будто в груди что-то сжалось, не пуская кислород.

-  Я боюсь увидеть там себя, - сказала она. Голос дрогнул. Не от страха, аот той странной, почти физической боли, которая поднимается, когда произносишь вслух то, что никогда не говорил никому, даже себе. -  Ту, кем я была до Зоны.