Школа Станислава Лема

В 13-й главе "Опознания паритетом" https://author.today/work/552741  штабной автомобиль с генералом, главным конструктором и директором, взлетает по Знесенскому /Вознесенскому/ серпантину на Высокий замок, обгоняет дребезжащий по старой львовской брусчатке - двенадцатый трамвай, и на спуске, между Пороховой бастеей и великолепной башней Корнякта, на мгновение попадает в "момент истины". Именно здесь главный конструктор принимает решение, радикально противоположное основной концепции... И именно здесь, между башнями: Пороховой и Корнякта, окнами - на памятник первопечатнику Ивану Фёдорову и один из немногих оставшихся в городе православных храмов - Успения, на углу улиц Русской и Подвальной, располагается по сей день - бывшая гимназия Кароля Шайнохи (впоследствии, школа №8), в которую поступил в 1931-м, и закончил в 1939-м - выдающийся писатель-фантаст Станислав Лем. Противоречивый, непредсказуемый и пророческий философ, сделавший фантастику не просто приключенческим чтивом, а инструментом глубоких размышлений. О годах учёбы он рассказывает в своём единственном автобиографическом романе “Высокий замок”, вышедшем ровно шестьдесят лет назад, летом 1966-го.  

"Все, чем для христианина является рай, для каждого из нас был Высокий Замок. Туда ходили, когда из-за непредвиденного отсутствия учителя пропадал какой-нибудь урок – одна из самых приятных неожиданностей, которыми изредка баловала нас судьба. К Высокому же Замку мы отправлялись открыто, шумно, в сладостном ореоле легального бездельничанья, упиваясь избытком неожиданно свалившейся на нас свободы. От этого восхитительного места гимназию отделяли, помнится, две трамвайные остановки; однако мы никогда не ездили туда трамваем – это было слишком дорогое удовольствие, Обычно мы шли вверх по Театынской улице, а в нескольких десятках шагов за домами, там, где кончались трамвайные рельсы, склон холма улетал вниз, открывая вид на огромную панораму Львова. 

От Высокого Замка сохранились остатки стены, руины, которые я едва помню... За восемь гимназических лет я бывал в Замке несчетное количество раз, но, кроме теней огромных каштанов да низких живых изгородей, за которыми была панорама города, не помню ничего, потому что это, собственно, было даже не место, а некое идеальное состояние, по своей насыщенности сравнимое разве что с первым днем каникул – еще не затронутым, не надкушенным, при одной лишь мысли о котором сердце замирало. Высокий же Замок открывался нам всего на один час, поэтому каждой минутой надлежало насытиться, испить ее до конца, заполнить откровенным бездельем, старательным ничегонеделанием; мы утопали в нем, позволялиему нести себя, словно теплой реке под облачным небом".