Субботние узлы

(Люпины мои собственные.) 

Мне б развязать  слепые все узлы,

что жизнь сплела в запутанные сети,

но пальцы сводит, хоть настало лето,

и ночи коротки, светлы, белы.

Мне б развязать слепые все узлы.

Люпины в серой мороси цветут — 

хочу найти я тихое спасенье.

Лиловые соцветья принесут

свободу от печали и сомнений? 

Люпины в серой мороси цветут.

За собственную жизнь лишь отвечаю,

Чужие судьбы я не в силах изменить.

Нет крыльев — потому и не взлетаю,

свою тропу пытаюсь всё же проложить.

За собственную жизнь лишь отвечаю.

Тяну за нитку — тщетно, бесполезно. 

Узлы всё туже лишь затягивает боль, 

хоть цвет люпинов щедро, безвозмездно

даёт душе пусть краткий, но покой.

Тяну за нитку — тщетно, бесполезно.

Мне б развязать слепые все узлы,

что жизнь сплела в запутанные сети,

но пальцы сводит, хоть настало лето,

и ночи коротки, светлы, белы.

Мне б развязать слепые все узлы.

Это я продолжаю участвовать в традиционном флешмобе Марики Вайд. Такое вот дополнение к субботнему отрывку из маленького новенького рассказа "Слепой узел".

Чтобы занять руки и не дать мыслям крутиться по замкнутому кругу, Ксения ещё днём притащила из сарая случайно обнаруженную там старую рыболовную сеть. Идея была простой: распутать сеть, постирать, добавить деревянных «бусин» от развалившейся массажной накидки на водительское сиденье и сделать декор для веранды.

Но да, сначала сеть надо распутать. Бечева – толстый хлопковый шнур, материал сетей середины прошлого века – оказалась грубой, посеревшей от долгого использования и хранения. Кто-то когда-то зачем-то завязал эту сеть узлом, и узел этот почти окаменел. Ксения потянула за бечеву, опасаясь, что сухое полуистлевшее волокно сейчас просто раскрошится под её ногтями.

Однако этого не произошло. Ксения пригляделась. Сеть в её руках изменилась? Она стала влажной, тяжелой и холодной, словно её только что вытащили из ледяной воды. Сухая хрупкость бечевы куда-то делась. Пальцы Ксении теперь ощущали набухшие, туго скрученные нити, грубые и пугающе живые. В ноздри ударил густой обволакивающий запах, в котором явно чувствовались едкий березовый деготь, мягкий аромат водорослей, мокрая овечья шерсть, а ещё почти неуловимый привкус шоколада грозового шквалистого ветра.

Немного философского мистического реализма.