Космические крысы - и опасные сокровища.

  Зашла у нас тут надысь беседа про космическую фантастику. Мол, тадым. НФ такая не в моде, да и не осталось способных чего-то подобное писать... одна мистика в три листика да фентезятина. 

  И вспомнил я, как много лет тому, когда еще и нейросетей-то в фантастике не было, начал я  то ли повесть, то ли что - как раз знаете такую, лихую и безмозглую, в духе раннего Гаррисона. Где будут заброшенные колониальные корабли, замороженные девицы, суровый романтИк, инопланетные чудища...

  А потом захотелось мне в дипчате порисовать на темы тех наивных задумок... и стала история криветь совсем не в ту сторону. Например,  про чисто ефремовских коммунаров. 

   Честных, смелых, справедливых, идейных материалистов -  всегда готовых помогать угнетенным. И бороться со злом.

   Так получилось,  столетия назад  разнесших  свою планету (ну, наука наше святое, помните опыты Мвена Маса, чудом не угробившие пол Земли и далекую Радугу?), но оставшихся в памяти обитаемого космоса.

    Остались они, правда, как самый страшный кошмар, убийцы негуманоидных цивилизаций черных крестов, медуз и подобных, организаторы геноцидов в гуманоидных мирах (дали молнии и бластеры угнетенным классам), крушители планетных систем, угробившие несколько - то чистить пыльный космос ради первобытных братьев по разуму принимались, зачищая вместе с уникальной межзвездной разумной туманностью, то планеты переделывать и резать ради новых миров... 

   И вот наша команда простых космических мусорщиков, экипаж "Стальной крысы", из троих маргиналов и кота (кот рыжий, весом в десять независимых килограмм) ловит корабль  этой цивилизации. потерянный во времена додревние. А на борту  особо ценный груз... и кое-кто неприятный в общении и живучий.

   Разбираться приходиться самим - связи нет, родная "Крыса" захромала,  свалить не выйдет. Классика жанра.

Кусочек:

      Дети на экране хором, а капелла  пели противными  крысиными  голосами.

     Кондратий Нго, для близких друзей Рат,  с  чистосердечным  отвращением посмотрел на  светлые  личики детей и выключил  видео. Сегодня на  всех  каналах  пели  дети – Всепланетный  день  защиты  детей. Дети. Какая гадость.

    Ни  у  кого  из  экипажа  детей  не  было. Все трое оставались стойкими  холостяками, несмотря на свои  амурные  похождения в мед. и пит.  пунктах Приземелья. И все  трое – экипаж «Орбитального  уборщика ТМ-23-5У»  из  вспомогательной  флотилии 15/24, все  прошедшие независимые годы  работали  вместе, хоть  иногда  терпеть  друг  друга  не  могли. Временами.

     Кондрат, в  лоснящемся  на  локтях и коленях  сером  комбезе Вспомогательной службы (неуставной шеврон с крыской и группой крови на рукаве), с пружинистым малиновым  гребнем  на  бритой  голове, живым  весом под сто двадцать независимых  килограммов, в душе  оставался  кротким и пушистым  существом. Двадцативосьмизарядный «Интер» на  поясе   доставал   последние  десять  лет  только  для  стрельбы  на  пари. Тот  раз  он  снял с дерзкого  спорщика штаны - отстрелил пряжку  пояса,   не  задев тела, но расплавленный  металл ожег  балбесу  причинное  место, так что    выстрелом    Кондрат  не  гордился.

   Теперь он  размышлял  о  шорохе шагов  старости. Сорок седьмой независимый. Скоро в реактор или романтичнее: мусорный контейнер к Солнцу. Традиция мусорного космобратства. Лет тридцать осталось, смешная цифра.

   Блондинистый  крепыш  (метр  семьдесят  девять ростом, на Земле таких зовут «полтора  метра  с кепкой»), в  подобном же наряде, сидел  в соседнем  отсеке – «отсек 001, командный  узел»,  пытался сплести из  красного и  зеленого провода  «кошачью  колыбель». За  ним  с  недобрым подозрением  следил корабельный  кот – рыже-белый  Кардинал Мазарини, весом в десять независимых  килограммов. Колыбель не налезла бы  ему  на  уши.

    Третий  сочлен экипажа сейчас  спал. Точнее, пребывал в анабиозе в холодильном отсеке. Потомок  йогов мог  себе  позволить выбрать  самое  уединенное  помещение  корабля. Хри  Сынмой  не утруждал  себя  одеялом или пижамой – зацепившись  ногами за  рельс подвесной  тележки, он вкушал  нежность  нирваны. Хри уверял, будто самый  пышный  любовный  опыт  не  дает  ему  столь  могучей бодрости, как  сон  в  позе летучей  мыши.  

     Все внеземельщики  неофициально  делятся (а верней делят  себя) на  касты по роду службы. Но у «мусорных  крыс» - самая спокойная  жизнь. Нарываться на  них – похлеще, чем  наезжать  на Полицию  Порядка Солнечной  системы. Полиция, какие бы слухи  не  бродили,  иногда соблюдает и даже применяет закон. В  мусорщики  идут  люди,   сплошь не  обремененные  и начатками  юридического образования.

   Должен  кто-то прибирать  дряхлые  спутники-шпионы, разгонные  ступени, дырявые  станции и прочее  радиоактивно-ядовитое дерьмо, каким  гордые предки  забили  околоземное  пространство. Все  более-менее  ценное   буксируется  на  Луну (давно  прозванную в определенных  кругах  Помойкой Вселенной)  для  переработки. Никчемные  отбросы  собирают  в  кучи  и  толкают  в  термоядерную  топку  Солнца.

   ТМ-23-5У, в дальнейшем, по крайне настоятельной рекомендации экипажа, именуемый  «Стальная крыса» (этимология  имеет  литературно-исторические корни, по объяснению Кондрата Нго, но в подробности он автора не посвятил), так вот, «Стальная крыса» набирала разгон  на пути к недавно засвеченному объекту за марсианской орбитой. Спектрограф марсианского телескопа показал гладкий металл, и Нго обреченно заложил данные в селеново-тиристорный разум "Крысы" – облетом и регистрацией случайного астероида  не ограничится, придется лезти в тесное, дырявое, да еще как бы не радиоактивное ведро прадедушек (чтоб их на том свете в таком  укатали легендарные братья-черти Авось и Небось). Потом составлять  отчет об утилизации. Последнее угнетало экипаж более всего. Бюрократов среди них не было, одному отчету формата А4-дуплекс они не колеблясь предпочли бы добродетельную драку с десятью гонными титанийскими спрутопауками. 

  Нго потрогал в нагрудном кармане спичечный коробок с тараканом. Матерого рыжего везделаза он поймал вчера в лунно-орбитальной столовой и собирался подложить в тарелку Сынмою – проверить, близок ли тот к нирване, как утверждает.

 «Без драгоценной шутки друга, - говорил командор Маттирус, покоритель марсианских полюсов, - экспедиции наши когда-нибудь окончились бы смертным побоищем».

  Рат любил цитаты великих прошлого.

  "Крыса" дрогнула и изготовилась к прыжку: пробой риманова пространства и вы уже на месте: километрах в трехста от цели.

  Нго всегда мутило от пробоя и он закинул в пасть мятно-кактусовую пастилку из Акапулько, контрабанда, естественно. Не обслюнявленная чертовыми  таможенными грабителями Космосоюза.

  А вот стоит ли портить себе аппетит и наживать колотье в боку, ковыряясь с этой забытой ересью, я пока не знаю. Может и оставить мир и человечество в покое. Оно и без меня исстрадалось.