Хорошая плохая примета. Патрон

Коровы распоясались без присмотра гламурного пастушка и повели себя, как бухгалтерия на новогоднем корпоративе – первые полчаса вполне пристойно сидели за своим столиком, вернее паслись на своем краю поляны, а потом их потянуло общаться. Коровы стали незаметно, делая вид, что щиплют травку, приближаться к месту нашей охоты-рыбалки.

Наш самый заслуженный охотник, по совместительству великий рыбак, практически гарпунер и знаменитый китобой, самоотверженно вышел к обнаглевшим коровам навстречу и сделал руками жест, будто вежливо отгоняет мух. Коровы, не смотря на его заслуги перед министерством образования, сделали вид, что не понимают его пассов и продолжили медленно наступать. Кто-то из рыбаков, посоветовал гарпунеру, что нужно замахнуться палкой и громко сказать – «Ноо». Я был уверен, что сказать надо – «Тпрру», но решил не вмешиваться в корриду.

Подходящий палки под рукой у матадора не нашлось, но наш коллега не растерялся. Не тот был человек, чтобы отступать. Вместо палки взял он пустое пластиковое ведро и как-то не уверено замахнулся им, типа: «как дам сейчас», надеясь испугать крупнорогатых захватчиков поляны.

Все пошло немного не так, как рассчитывал сугубо городской житель, привыкший видеть коров только в виде говядины. Его манипуляции с ведерком произвели на стадо мгновенное действие, но совершенно обратное, нашим ожиданиям. Увидев, что мужчина размахивает ведром, все телята из стада с радостным мычанием побежали к китобою.

Телята окружили нашего товарища с ведром и начали нетерпеливо напирать на него. Один из телят, самый рослый, игриво толкнул его башкой с маленькими рожками в бок, намекая, что не нужно тянуть время, пора уже угощать вкусняшкой из ведра.

Мы все уже поняли, что размахивать ведром было ошибкой – телята решили, что их хотят подкормить. Все охотники-рыболовы стали дружно кричать китобою, что нужно бросать ведро и бежать.

Понял нас матадор только частично. Стал потихоньку пятиться от радостно обступивших его телят, не выпуская ведра из рук. Как ни странно, спасло положение, то, что он споткнулся об какую-то ветку и упал. Ну не прямо рухнул, а отступая назад, запнулся, закачался и сначала присел, а потом окончательно, но довольно мягко, приземлился на пятую точку. Ведро откатилось в сторону, и телята сразу переключились именно на ведро, с недоумением и разочарованием тыкаясь в него носами.

А тот самый переросток, почти бычок, который чесал свои рожки в ожидании прикорма, с таким презрением смотрел на китобоя, что даже нам стало неудобно. Мы чувствовали себя обманщиками, будто пообещали ребенку киндер-сюрприз, а купили книгу.

Мы, как могли, скрывали свои улыбки, помогая товарищу встать на ноги и отряхивая его от травы.

Наш главный рыбак, по жизни – тертый калач быстро пришел в себя. Как говорится опыт не пропьешь, особенно многолетний опыт директорствования. Трансформация из человека в неловком положении в руководителя, контролирующего ситуацию была практически мгновенной. Он принял позу уверенного в себе рыбака, и заявил, что вообще, по науке, телята должны были не подходить к незнакомому объекту. Они же не знают, а вдруг он представляет угрозу. Видимо их просто плохо воспитывали – сделал вывод блистательный тореадор.

К эпицентру телячьих разборок подъехал на своем железном коне ковбой. Парень вблизи еще больше походил на фотомодель. Оценить модность его нарядов не берусь, но по крайней мере, прическа его была уложена будто он только-что вышел из барбершопа. На последние слова директора-рыбака стильный пастушок ответил, что телята еще маленькие и плохо знают науки, и на эту тему лучше пообщаться с Патроном. Патрон житель городской, приехал сюда вместе с пастушком помочь бабушке с телятами. Он очень любознательный, может поддержать любую беседу и у него даже есть свой популярный канал в соцсети.

Услышав свое имя к нам подошел и сам Патрон. Патрон был собакой. В породах собак я разбираюсь так же как в мотоциклах. Никак. Стало понятно, почему Патрона мы не увидели сразу. Он был такой же коричневатый как большинство телят и не уступал им по размеру. Разглядеть такого монстра среди коров проблематично.

Патрон сел, открыл пасть, вывалил язык размером с полотенце и тем самым видимо показал готовность к беседе. Поза уверенного рыболова, у нашего товарища начала пропадать, испаряясь с почти видимой дымкой. Он долго смотрел на Патрона. Потом медленно повернулся и пошел к нашему имуществу, сложенному около дуба.

По дороге, верховный рыболов подошел к столу залпом опрокинул рюмаху, лихо занюхав рукавом. Немного успокоив нервы шагнул к рюкзакам, тоскливо посмотрел на чехол с ружьем, потом вздохнул, словно сожалея о чем-то, взял удочку, и со словами: «совсем по науке никто жить не хочет», печально ушел на бережок на самый край поляны.

На поляне снова, уже во-второй раз, зависла неловкая тишина. Минуту было слышно только плеск ленивых волн неспешной речушки, пение радостных птичек над нами и хруст меланхолично обрываемой коровами травки.

Потом кто-то из рыбаков сдавленно хрюкнул, потом неуверенно хихикнула Ташкентовна. А потом заржали все. Смеялись и мы, и ковбой, и коровы. Только Патрон был серьезен. Он кажется сожалел, что не состоялась беседа о науке с умным человеком и меланхолично наблюдал за китобоем, который, в свою очередь, не отрывал скорбный взгляд от поплавка.