На безлюдье...

Если мужа кот любит со всей своей кошачьей страстью, ребенка защищает и воспринимает благосклонно, то меня он… терпит. 

После неудачных попыток подружиться в детстве, мы как-то оба заняли положение равнодушного нейтралитета и зажили тихо и дружно, периодически пересекаясь по разным причинам. 

Например, один раз Дарксайд благополучно пропустил утренний уход мужа на работу, пока гулял на балконе. Потом вернулся в комнату, когда я уже устроилась в кровати морской звездой досыпать все, что накопилось. Матрас дрогнул под весом пушистой тушки. Я недоуменно обернулась и встретилась с охреневшим взглядом кота, который, видимо решил, что хозяин прилег отдохнуть и его надо будить повторно. 

Наш общий молчаливый вопрос повис в воздухе: «Ты чего тут делаешь?». 

После паузы я откатилась на свою половину кровати, а Дарксайд сделал вид, что так и было задумано, и ушел в ноги. 

И все бы ничего, если бы не одно «но». Мужу пришлось уехать в командировку на полгода в другой город. 

Дело в том, что кошки очень социальные животные. Местами намного социальнее собак. Им необходим человек, с которым они выстраивают доверительные отношения. А если такого нет… приходится брать то, что осталось. 

Первые три дня Дарксайд еще жил надеждой, что обожаемый хозяин вот-вот вернется, и жизнь наладится, поэтому не сильно меня доставал. Потом в его голову начали закрадываться смутные сомнения, и он начал держаться ближе. К концу второй недели кот осознал, в какую попал засаду, и понял, что на безлюдье даже хозяйка сойдет за человека. 

Надо было видеть с каким видом он залезал ко мне на колени, чтобы получить ласку. Будто делал огромное одолжение и милостиво позволял коснуться своей пушистой шкурки. А как мурлыкал… Как мурлыкал! Ах, эти прекрасные тарахтящие звуки, почему-то казавшиеся скрытой угрозой и предупреждением. 

«Гладь! Гладь! Еще гладь! Иначе кусну!»

Полгода. Полгода мы провели в режиме принудительной любви. К концу кот выдрессировал меня утреннему обязательному ритуалу выдачи вкусняшки, дневным поглаживаниям и вечерним объятиям с разминанием моего живота всеми четырьмя лапами.  Если по вам когда-нибудь топтался восьмикилограммовый пушистик, вы знаете, какое это «удовольствие». 

А потом вернулся муж…

Я даже не знаю, кто из нас обрадовался больше. Во всяком случае кошачья любовь мгновенно вернулась в прежнее русло, но теперь на Дарксайда иногда находит ностальгия, и он залезает между мной и ноутбуком (обязательно тогда, когда надо писать главу), требуя внимания и ласки. Тарахтит пару минут, отбивая хвостом ритм по клавиатуре, а потом уходит с видом гордого и независимого животного, которому все эти «сантименты» совершенно не нужны.