Последняя ночь Каэля Ардена

Это короткая предыстория к «Пустому имени» — о последней ночи Каэля Ардена перед ритуалом.

Ещё есть дом, семья и надежда, что жертва что-то изменит. Но утро уже близко, а вместе с ним — храм, из которого Каэль не вернётся прежним.

События происходят до начала основной книги и не требуют знания сюжета.

************

Снег начался после полуночи.
Он шёл крупными мокрыми хлопьями, лип к стеклу и тут же превращался в воду. За окном медленно исчезал внутренний двор: сначала пропала дальняя стена, затем колодец, потом караульная башня. Остались только два фонаря у ворот и тёмная полоса, где прежде висел родовой герб.
Герб сняли утром.
Имперские солдаты принесли лестницу, сбили крепления и унесли щит вместе с копьями и полумесяцем. Один из них уронил его на ступени. Каэль услышал, как треснуло дерево, хотя находился на втором этаже.
Никто не вышел посмотреть.
В доме Арденов давно научились не подходить к окнам без необходимости.
Каэль сидел на краю кровати и держал в руках рубаху для обряда. Тонкая белая ткань, гладкая, почти невесомая. Такие одежды надевали на новорождённых перед первым наречением и на мёртвых перед погребением.
Жрец назвал это совпадением традиций.
Каэль ему не поверил.
На столе оставался только светлый круг на дереве — там, где раньше лежал отцовский перстень. Рейнар снял его ещё до ареста и больше не надел.
За дверью стояли двое храмовых стражников. Один иногда переступал с ноги на ногу. Второй дышал со свистом — старая травма или зимняя простуда. Каэль слышал их с самого вечера и уже различал по звуку.
Собственная охрана дома исчезла три дня назад.
Капитана Гарна, начальника родовой стражи, отец отослал раньше, ещё до появления имперского обвинения. Каэль не знал куда. На его вопрос герцог ответил:
— Туда, где от верности ещё может быть польза.
В тот момент это показалось уклончивостью. Теперь Каэль думал, что отец заранее ожидал ареста.
В дверь постучали.
Не стража. Те не предупреждали.
— Входи, Элис.
Дверь приоткрылась. В комнату скользнула девочка в длинной серой рубашке и шерстяном платке, накинутом поверх плеч. Она закрыла дверь осторожно, чтобы не щёлкнул замок.
— Откуда ты знаешь, что это я?
— Мама стучит дважды. Отец не стучит. Солдаты бьют кулаком.
— А я?
— Ты каждый раз надеешься, что дверь уже открыта.
Элис нахмурилась, но спорить не стала.
Ей исполнилось двенадцать осенью. Обычно она старалась казаться старше: держала спину прямо, не бегала при взрослых, разговаривала с прислугой так, как это делала мать. Сейчас платок сползал с одного плеча, волосы были заплетены кое-как, а ноги оставались босыми.
Каэль указал на пол.
— Обувь где?
— Не нашла.
— Ты живёшь здесь двенадцать лет.
— В доме солдаты. Всё лежит не там, где должно.
Она подошла к столу и посмотрела на белую рубаху.
— Это для завтра?
— Да.
— Она похожа на похоронную.
Каэль сложил ткань и убрал её подальше от свечи.
— Тебе мать сказала прийти?
Элис покачала головой.
— Она думает, что я сплю.
— Значит, тебе следует вернуться.
— Ты тоже не спишь.
— Мне разрешено.
— Потому что тебя утром заберут?
За дверью переступил стражник. Каэль подождал, пока снова станет тихо.
— Они заберут меня ненадолго.
— Ты врёшь хуже отца.
Элис села рядом. Кровать тихо скрипнула.
Каэль хотел сказать, что всё уже решено. Что старший жрец поклялся Истинным Именем. Что после добровольного участия в обряде обвинения с семьи снимут, земли вернут матери, а для Элис найдут безопасный дом.
Все эти слова он слышал несколько часов назад.
Ни одно не звучало убедительно в присутствии сестры.
— Я вернусь, если смогу, — сказал он.
— Это не обещание.
— Другого у меня нет.
Элис некоторое время смотрела на мокрый снег за окном.
— Отец говорит, что обещание важно только тогда, когда его трудно исполнить.
— Отец говорит много вещей.
— Ты тоже.
Она вытащила из-под платка небольшой деревянный предмет.
Это оказался учебный жетон — круглая пластинка с вырезанным знаком дома. Каэль сделал её для сестры несколько лет назад, когда учил различать старые арденские метки. Один край был обломан, копья получились разной длины, а полумесяц больше напоминал кривой нож.
— Возьми, — сказала Элис.
— Зачем?
— Чтобы вспомнить дорогу домой.
— Я знаю дорогу.
— Завтра можешь забыть.
Каэль посмотрел на неё.
Элис опустила глаза.
— Я слышала, как они говорили в часовне. Жрец сказал, что тебя очистят. Мама спросила, что останется после очищения. Он не ответил.
Деревянный жетон лежал на её ладони.
Каэль взял его и спрятал в карман.
— Теперь не забуду.
— Поклянись.
— Не стану.
Элис резко подняла голову.
— Почему?
— Потому что не хочу давать тебе клятву, которую у меня могут отнять.
Она сжала губы. Несколько секунд держалась, потом всё-таки уткнулась лбом ему в плечо.
Каэль обнял её одной рукой.
За последние дни сестра не плакала ни разу. Не заплакала и сейчас. Просто сидела рядом, пока свеча становилась короче, а снег скрывал двор.
Когда дверь снова открылась, на пороге стояла мать.
Эллен Арден была одета так, словно собиралась принимать гостей: тёмное платье, волосы убраны, на шее тонкая серебряная цепочка. Только лицо выдавало бессонную ночь.
Она посмотрела сначала на Элис, затем на Каэля.
— Я просила тебя оставаться в комнате.
— Я оставалась. Потом перестала.
— Возвращайся.
— Мама…
— Сейчас.
Элис поднялась. У двери она обернулась к брату, но ничего больше не сказала.
Когда шаги сестры стихли, Эллен закрыла дверь.
— Ты взял жетон?
— Она сама принесла.
— Хорошо.
Каэль насторожился.
— Ты знала?
— Я попросила её сохранить его несколько дней назад.
— Зачем?
Мать подошла к окну и провела пальцем по мокрому стеклу.
— Потому что храм заберёт всё, что связывает тебя с домом. Одежду, документы. Детскую безделушку могут не заметить.
— Ты считаешь, что они нарушат договор.
— Я считаю, что человек, требующий твоё тело в обмен на жизнь семьи, уже не заслуживает доверия.
— Жрец поклялся Именем.
— Своим?
Каэль не ответил.
Во время переговоров старик произнёс формулу правильно. Каэль слышал её с детства: «Клянусь Именем, которое связывает меня с миром».
Но самого Имени не назвал.
Тогда это не показалось важным.
Теперь показалось.
— Почему отец согласился? — спросил Каэль.
— Отец не соглашался.
— Он подписал условия.
— После того как ты подписал первым.
Эллен обернулась.
В её голосе не было упрёка. От этого стало хуже.
— Ты выбрал нас, Каэль. Рейнар выбрал тебя. Вы оба решили пожертвовать собой и оба скрыли это друг от друга до последнего.
— Если бы я отказался, нас казнили бы всех.
— Возможно.
— Не возможно. В приказе имперская печать.
— Печати ставят люди.
— Люди выполняют приказы.
— Не все.
Каэль вспомнил Гарна, отосланного за два дня до ареста.
— Куда отец отправил капитана?
— Не знаю.
Ответ прозвучал слишком быстро.
— Мама.
— Не спрашивай меня о том, чего тебе безопаснее не знать.
— Завтра мне вырежут Имя. А вместе с ним, возможно, и память. Когда ещё спрашивать?
Эллен подошла и коснулась его лица.
— Именно поэтому я хочу, чтобы хотя бы одна правда осталась при мне.
Каэль накрыл её руку своей.
Он не помнил, когда мать в последний раз касалась его так. Наверное, до того, как имперские наставники начали готовить наследника Арденов к службе. После четырнадцати его воспитывали как будущего герцога: сдержанность, протокол, храмовое право, управление землёй.
Всё, что должно было пригодиться через много лет.
Каэль дожил до семнадцати.
— Ты боишься? — спросила Эллен.
— Да.
Это слово далось неожиданно легко.
Мать кивнула, словно услышала правильный ответ.
— Хорошо.
— Что в этом хорошего?
— Значит, они ещё не отняли у тебя достаточно.
Она поцеловала его в лоб и вышла.
Свеча догорела через час.
Каэль не зажёг новую.
В темноте дом жил собственной жизнью. Трещали балки, по коридорам ходила стража, где-то внизу открывали и закрывали двери. Несколько раз доносился голос отца, но слов было не разобрать.
Перед рассветом пришёл сам герцог.
Рейнар Арден вошёл без плаща, в простой рубахе и сапогах. Он выглядел не как человек, обвинённый в измене, а как хозяин, которого разбудили из-за хозяйственной неприятности.
— Ты отправил Гарна не просто так, — сказал Каэль.
— Нет.
— Каким было поручение?
— Найти того, кто останется после обряда.
Каэль почувствовал, как холодеют пальцы.
— Ты думаешь, я вернусь другим.
— Я думаю, храм не стал бы тратить столько лет на твою подготовку, чтобы просто убить.
— Какую подготовку?
Отец долго смотрел на него.
— Ты никогда не спрашивал, почему тебя учили видеть напряжение в печатях?
— Это часть образования наследника.
— Нет.
— Почему тогда?
— Потому что Ардены охраняли не только границу.
Рейнар посмотрел на пустое место на столе, где раньше лежал перстень.
— Я слишком поздно понял, что именно они хотят открыть. И слишком рано позволил им приблизиться к тебе.
— Что открыть?
— Если вспомнишь этот вопрос после обряда, не ищи ответ в Рейвенхольде.
— Почему?
— Потому что именно туда тебя повезут.
За дверью послышались шаги.
Не два стражника. Несколько человек.
Рейнар встал.
— Отец.
— Что?
— Договор действительно спасёт вас?
Герцог посмотрел в сторону окна. Снег почти прекратился. Над стеной появлялся серый рассвет.
— Ты уже сделал свой выбор. Не заставляй меня обесценивать его сейчас.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Каэль узнал собственные слова и невольно улыбнулся.
Отец тоже заметил.
На мгновение они снова оказались не герцогом и наследником, а двумя людьми, одинаково плохо умеющими прощаться.
Рейнар обнял его.
Коротко, крепко.
Затем вышел.
Дверь осталась открытой.
В коридоре ждали жрецы.
Каэль переоделся в белую рубаху. Деревянный жетон Элис спрятал в складках ткани.
Во дворе стояли отец, мать и сестра.
Их вывели раньше него.
Рейнар держался прямо. Эллен положила руку на плечо Элис. Девочка смотрела на Каэля и не моргала, будто боялась потерять хоть одно мгновение.
Возле ворот ждал старший жрец.
— Пора, — сказал он.
Каэль остановился перед семьёй.
Хотел произнести что-то важное. Слова, которые переживут ритуал, очищение и чужие приказы.
Ничего подходящего не нашлось.
— Ты всё сделал правильно, — сказал отец.
Каэль кивнул.
Повернулся к воротам.
Первый шаг дался легко.
Второй — тяжелее.
На третьем шаге за спиной звякнула сталь.
Но не обернулся.
Ещё нет.
_______________________________________________________________________
Это была последняя ночь Каэля Ардена перед ритуалом.
Основная история начинается позже — когда на жертвенном алтаре в его опустевшем теле приходит в себя другой человек.

Продолжение — в романе «Пустое имя».
Первая глава: https://author.today/reader/608275/5805678