Как упоительны дни в английской глубинке...

 Дорогие мои читатели

Выложена новая глава книги "Переписать судьбу 2"

Видимо, желая дать нам с Лиззи возможность прийти в себя после столь  впечатляющего празднования Пасхи в Чилхем Холле, где веселье  сопровождалось колкими замечаниями, на следующее утро Мария, едва мы успели позавтракать, поспешила увести мужа из дома.

Чарлз,  разумеется, охотно подчинился этой инициативе – но не потому, что признавал необходимость отдыха для женских нервов (о нет, в этом он вряд ли был способен проявить тонкость), а потому, что «дела в приходе» и  возможность проявить себя в роли пастора были для него столь же приятны, как для ребёнка новая игрушка. Нужно было раздать крестовые булочки нуждающимся, преподнести праздничные корзинки более солидным прихожанам –  тем, кто умеет благодарить так, чтобы это потом принесло прибыток, да и самим получить пасхальные подарки, без которых сельская Англия не мыслит подобных праздников.

И когда Мария с мужем, прихватив  корзины и неизбежный список «кому, сколько и в каком порядке», наконец  уселись в шарабан и направились в деревню, в пасторском домике воцарилась редкая тишина.

Я могла бы, как обычно, уйти на дальнюю прогулку в парк, где деревья и дорожки служили мне убежищем в последнее время, однако в этот день мне отчего-то захотелось спокойно посидеть на природе. Так что я, пользуясь хорошей и солнечной погодой, благодаря которой сад начинал понемногу оживать после зимней сырости, направилась в небольшую беседку, спрятанную за тисовыми кустами.

Это была  простая деревянная постройка с чуть облупившейся краской и скамьёй  внутри, но для меня она казалась настоящим сокровищем именно потому, что  вокруг было то, чего мне так не хватало в Лондоне: зелень, тишина, ощущение воздуха, не смешанного с дымом. Я сидела там и думала о поместье Стонтонов, о его саде, о тех днях, когда я только очнулась в  этом теле…

Сколько у меня тогда было планов… И в этих мыслях было столько тоски и утешения одновременно, что я позволила себе на минуту закрыть глаза, словно пытаясь удержать это ощущение.

И именно тогда – когда я уже почти растворилась в тишине – заметила движение у дома. По дорожке, ведущей к пасторскому домику, шёл мистер Рассел. Один.

***