Как Серёжа косил под Игоря

Если смотреть, например, на уток, особенно в период их весеннего безумия, то невольно приходит мысль: чем, господи, она его взяла? Внешне её не отличит от соседки даже родная мама. У людей, думаете, тоньше устроено? Да щас. Славяне не могут найти пять отличий в лице двух азиатов, а те в ответ искренне считают нас одинаковыми розовыми пельменями. И в этом, надо признать, кроется великое туристическое счастье.

Мой кореш Серёжа улетел в Таиланд, упаковав в чемодан три майки, шорты и иллюзию неуязвимости. Водительские права он оставил дома на тумбочке, караулить кактус.

В Таиланде все вокруг с гиканьем рассекали на байках, источая адреналин и запах свободы. Серёжа ходил пешком. Он пах грустью, асфальтом и средством от комаров.

На третий день Серёжину тоску засёк соотечественник у бассейна. Соотечественник глушил пиво, и именно оно открыло ему чакры житейской мудрости:

– Серёга, – прохрипел он, приоткрыв один глаз, в котором лениво отражалась нирвана. – В сто сороковом номере тусит Игорь. Он завтра отваливает. Сделай ксерокопию его прав и будь уже мужиком, не позорь родину.

Игорь оказался старше Серёжи на целую историческую эпоху и на столько же тяжелее. Волосы его напоминали взорванную подушку, а один глаз задумчиво косил в сторону холодильника, даже когда Игорь смотрел на дверь. Серёжа перевёл взгляд на свои тридцать два зуба в зеркале и понял, что они похожи примерно как бочка на ведро. Оба, конечно, садовый инвентарь, но нюансы очевидны.

Однако жажда скорости и желание ощутить ветер в харю победили панический ужас перед тайской тюрьмой. Ксерокопия была сделана.

Через неделю Серёжу, естественно, тормознули.

Тайский полицейский – серьёзный, как сторож макаронной фабрики, недобро щурился. В его лице отражался весь пофигизм буддизма и острое желание пообедать. Серёжа понял, что попал и протянул бумажку. Руки, чёрт бы их побрал, дрожали с частотой крыльев колибри.

– Откуда вы? – спросил полицейский с видом человека, который знает своё дело.

Он принялся всматриваться в блёклую ксерокопию Игоря. Потом перевёл взгляд на Серёжу. Снова на Игоря.

– Раша, – голос Серёжи дрогнул.

Полицейский снова уставился в права и на секунду брови его сошлись на затылке. Серёжа явственно услышал, как дорожает его обратный билет.  На почве первобытного ужаса его правый глаз сам собой, плавно и послушно ушёл к переносице. Лицо приобрело выражение глубокой скорби.

И в этот момент полицейский просветлел. Шаблон в его голове с треском, но встал на место.

– Счастливого пути, господин, – сказал он и вернул листок.

Серёжа ехал дальше, подставляя лицо ветру. И весь остаток пути думал про весенних селезней. Какая разница, как они там друг друга различают? Главное, что для тайской полиции мы все – одна и та же утка.