Глубже, чем кажется

Длинное платье страшно мешалось: ноги путались в многослойном подоле, манжеты с кружевами натирали запястья, а ворот душил похлеще объятий русалок. Собранные волосы, украшенные платком с яркими цветами, казались мне птичьим гнездом на голове. Хорошо, что денек выдался пасмурный, прохладный, иначе совсем бы извелась на жаре. Недавно я сундук нашла у дороги, видимо, с повозки упал, а хозяева и не хватились. Там одежда была всякая разная и деньги — не много, но всё же.

Поправила корзинку в руках, нервно поправила шляпку, выдохнула и нерешительно потопала по улице, с любопытством пялясь на витрины лавок. Впервые я нарядилась в платье и вышла в город. Трусила до одури: а вдруг кто распознает во мне нечисть речную? Мавка ведь, не человек. Но назад мне пути не было. Река, где я жила, по чьей-то злой воле в болото превратилось зачарованное, и меня зацепило крепко, лишив большей части силы. Леший меня спас, поселил в избе лесника. Я долго думала, как мне теперь быть, и решилась на отчаянный поступок: познакомиться ближе с миром людей. Может, и получится понять, что с рекой моей приключилось.

Постепенно, шаг за шагом, я позабыла о неприятных ощущениях, тревогах и переживаниях. Разглядывала товары, людей, дома и кареты с затаенным восторгом. Подолгу стояла у витрин, наблюдая, как ведут себя покупатели, чтобы не оплошать. А от разнообразия товаров глаза разбегались. Вскоре я поняла, что раз уж скупить все понравившиеся товары не получится, стоит подойти к покупкам с холодной головой. Вернулась к началу торговых рядов, припомнила, как вели себя люди, и, задрав подбородок, толкнула дверь продуктовой лавки.

Вскоре корзина была полна разнообразных лакомств: яблок, печатных пряников, свежего хлеба и сыра. Кроме того, в ней находились и другие полезные вещи для дома: полотенца, кружки, тарелки и мыло. В другой руке появилась стопка книг, перевязанная бечёвкой, а также тёплое лоскутное одеяло, завернутое в плотную бумагу.

По пути, общаясь непринуждённо — ох, и сложно мне это давалось — с продавцами, пришлось наскоро придумать себе имя, не мавка же представляться! "Даша!" Услышала его краем уха, и очень уж оно мне приглянулось. Представлялась я дочерью местного лесничего. Да, предварительно выяснила у лешего, что избушка-то его стоит в лесу, хоть и обветшала немного, а сам он куда-то запропал и давненько, больше двух лет назад.

Свернула в тихий проулок, огляделась — вокруг не было ни души. Сосредоточилась и переместилась к крыльцу своего нового жилища. Едва дотянула, пыхтя и считая круги в глазах. Плечом навалилась на дверь и ввалилась внутрь, бочком. Составила покупки на стол и плюхнулась на стул. С непривычки от перемещений и лавины впечатлений, ещё и голова закружилась.

— Ой! Ай! — вскочив на ноги, кое-как извернувшись, дотянулась до застежки платья на спине и, стянув платье, осталась стоять в простенькой длинной рубашке, шипя и почёсывая запястья и шею. — Красивое, но такое неудобное и колючее, как репей!

Платье повесила в узкий шкаф, к трём похожим, новеньким, из того же сундука. Натянула одно из них – темно-зелёное, простое холщовое платье, мягкое и уютное. Я понемногу втягивалась в человеческую жизнь, стараясь не спешить, чтобы не захлебнуться с непривычки. Огляделась. Так, в доме порядок, у меня имя есть, ага! Я растерянно пожала плечами, а что делать дальше, пока не знала…

Как вести себя, выстраивать общение, разговор в нужное русло перевести. Стянула с головы платок, оставив его на плечах, и распустила волосы. Это у реки легко привлечь любого человека, мороками да проказами, пугая, запутывая. В городе такая тактика не подойдёт. Нужно иначе, а как…

Оконная ставня со всей силы громыхнула о стену. Я подбежала к окну, улыбаясь и с воодушевлением глядя в небо. Начиналась буря. Над лесом клубились чёрные тучи, предвещая скорую грозу. Покосилась на корзинку, потирая ладони: начну с изучения деталей и жизни, с еды, например, и книг. Окно на секунду заслонила тень, а в дверь заскреблись, настойчиво, с напором. Распахнув рот от удивления, я уставилась на дверь. Тина болотная, это кого в лес принесло такого непонятливого? Вздумал нечисть пугать! Да я сама кого хочешь напугаю…

Сжав кулаки, подошла к двери и, распахнув её, высунулась наружу. Осмотрела лесную чащу. Чуть поодаль из-за дерева, шатаясь, вышел человек. Он держался за бок, где алым пятном растекалась по белой рубашке кровь. Сделав ещё пару шагов, он рухнул лицом вниз в траву. Ошалев, я несколько мгновений таращилась на него, ничего не предпринимая. Это был Ярослав! Я помнила парня, он к реке моей являлся. Придя в себя, понеслась к нему, приподняв подол платья.

— Мавка! — рявкнул над головой голос лешего. — Уведи его в избу и сама в лес носу не кажи. Богинку нелегкая принесла, а она не только для людей опасна! Вон, куролесит на чём свет стоит.

— Хорошо, нос не высуну! А с парнем что приключилось? — спросила я лешего, пока он был в разговорчивом настроении, обычно-то молчун редкий, слова клещами не вытянешь.

— Кто его знает, я его у просеки заприметил, он от дороги бег, напал, видимо, кто, лихих людей в округе хватает!

Подхватил парня за шкирку, поднял, меня за локоть подхватил и перенёс в дом. Я указала лешему на узкую кровать в углу. Леший понятливо уложил на неё раненого и испарился, как ни бывало.

— Не мастак я людей лечить, — выдохнула я растерянно. — Что делать-то?

Я припомнила список целебных трав, леший мне преподал несколько уроков. Деловито осмотрела рану, разорвав на парне рубашку. Не очень глубокая, но выглядела плохо. Леший опять появился рядом, сунул мне в руки охапку лекарственных растений и нечто похожее на грязь, размазанное по листу лопуха.

— Из трав настой восстанавливающий свари, в котёл все травы пихай, это не сложно, справишься. Я подолгу находиться с человеком не могу, ты — другое дело, а рану вот этим намажь, — он указал на грязь, — целебная! В городе его не встречала?

— Нет, но его год назад у реки видела. Это точно был он. Думала, бедняга топиться явился, трясло всего, лицо белое, в глазах отчаяние. Вот и решила отвадить от реки, — откровенно призналась я. — Напустила туману, всё как надо. Травкой и ветвями пошелестела, птицей над ним пролетела, ухая. Ну, как сова! Что бы внимание привлечь. Огоньки зажгла, — я огорчённо махнула рукой, — ближе к топи. Парень прямо на песок уселся и на воду таращиться. Я водой в него плеснула и венок запустила по волнам, красивый, с цветами, сама плела! Так он лицо руками закрыл. Не выдержала я и вышла на бережок, но его кто-то окликнул, он просто встал, развернулся и ушёл. Мороки мои на него не действовали.

— Бедовый он, — пробасил леший. — Не живёт словно…

И, не договорив, вышел за дверь. Я только руками развела, перевела взгляд на больного и пощупала его лоб.

— Это я и сама поняла, — буркнула я.

Ярослав горел огнём, а я испугалась — впервые за него! Не подозревала, что и такое бывает. Нечисти страх за кого-то, да, в общем-то, и за себя в том числе, обычно неведом. Открытием для меня стало и то, что страх не сковывал волю, а подстёгивал, не позволяя бездействовать.

Подвязав волосы, я занавесила окна и взволнованно заметалась по комнате. Накипятила воды, с трудом стянула с Ярослава порванную рубашку. Высокий, плечистый, поди такого подними, но я справилась. Промыла рану, обработала её грязью и кое-как влила парню в рот настой.

Все это время за стенами домика лил дождь. Громовыми раскатами сотрясая пол, ослепляя молниями и позвякивая оконными стёклами. Спустя пару часов жар у парня спал, а к рассвету понемногу начала затягиваться рана. Непростую грязь леший принёс, спасибо ему. Гроза понемногу сбавляла обороты, превращаясь в мелкую морось.

— Я тебя помню, — неожиданно сказал Ярослав, приоткрыв глаза. — Ты ведь, мавка, верно?

— Была когда-то, да вся вышла, — немного удивлённо призналась я, не ожидая, что он уже пришёл в сознание. — Пытаюсь освоиться на новом месте. Вон даже в город выбралась…

— Почему "вся вышла"? — он сел на кровати, несмотря на мои не очень-то убедительные попытки ему помешать.

— Ты чего встаёшь? Только жар спал! — тараторила я, смущённо. — Почему? Я же речная нечисть, а не болотная. — Он кивнул, видимо, пояснения не требовались. — В избу я каким образом попал?

— Леший тебя сюда привел, ты едва на ногах стоял, — ответила я. — Кто тебя ранил, помнишь?

— Да, Вестовой объявился! — он задумался, невидящим взглядом уставившись в стену. — Дорога и так неспокойная, его ещё не хватало, и откуда взялся — непонятно. Я по ней часто в город добираюсь, и о нападениях не слышал.

— А в лесу — Богинка! — подсказала я. — И тоже сегодня её к нам принесло! С чего бы это?

— Имя у тебя есть? — сменил парень тему.

— Д-Даша, — брякнула я по инерции. Вспомнила, о том, что парень сидит полуобнажённом виде, порылась в шкафу и протянула ему чистую, плотную рубашку. Ага, из того же найденного в лесу сундука.

— Даша, в городе о нечисти не судачили? — он натянул рубашку и застегнул пуговицы, морщась при каждом движении.

— Нет, — рассеянно ответила я, стоя у очага. А ведь, действительно, не было ни испуганных разговоров, тревожных шепотков и страха у людей в ожидании нападения нечисти.

Гром на улице ударил совсем рядом, оглушив. Я сжалась, застыв изваянием, в нелепой позе. Жилы скрутило, голова потяжелела, и я неуклонно начала заваливаться на бок. Ярослав в мгновение ока слетел с кровати и успел меня подхватить. Дверь резко распахнулась, врезавшись в стену. Внутрь влетел порыв ветра, обдав нас мелкими брызгами воды. Я с невесть откуда взявшейся силой вырвалась из объятий Ярослава и выскочила из избы. И побежала изо всех сил, правда, выходило это не очень ловко: земля превратилась в грязь, а кое-где вода собралась в лужи. Беспристрастно спотыкалась о корни и цеплялась ногами за мокрую, ползучую траву. Ветки хлестали меня по лицу, а несколько раз, не успев увернуться, я сильно ударялась плечом о стволы деревьев. Понимая, что творю непонятно что, но остановиться не получалось, как и контролировать своё тело.

Я выбежала на дорогу и только сейчас поняла, что меня занесло на окраину города. В этой его части были лишь заброшенные хозяевами дома, старые, просевшие, с выбитыми стёклами. Неподалёку располагалось кладбище. Меня неудержимо тащило к одному из домов, низкому, каменному, с проваленной наполовину крышей. Я постепенно сбавила темп и шла неторопливо, по-прежнему подчиняясь чьей-то беспрекословной воле. Вошла в дом, поморщившись от сбивающей с ног вони гниения и падали. Закашлялась, горло словно тиной забило. Кожа покрылась склизким илом. Задыхаясь, я попыталась перенестись куда подальше, но не получилось, силы убывали, таяли, оставляя лишь выматывающую нервы пустоту.

Сердце кольнуло иглой, прошивая его насквозь, я прижала ладони к груди, задыхаясь от боли. Со стоном опустилась на колени. Так же внезапно мучение закончилось. Я с хрипами втянула воздух, кожа горела, навалилась слабость. Путы на моём теле исчезли. Я тотчас, собрав остатки сил, вскочила, развернулась на пятках и понеслась к выходу, но, не пробежав и трёх шагов, от толчка в спину повалилась на пол. Из лёгких вышибло воздух, ударилась я сильно. Но чудом сообразила перевернуться и отползти к стене.

— Ещё одна, — пропел чей-то неприятный, каркающий голос. — Ой, неприятность какая! Нечисть с брачком. Зачем же ты мне такая?

Оглянулась и, присмотревшись, я увидела комнату, грязную, с провисшими досками потолка. Повсюду была паутина, сор, мелкие птичьи и крысиные кости да пыль. На досчатом полу лежало целехонькое зеркало, а возле него крутилась, на четырёх конечностях, как зверь, тёмная фигура. Она царапала доски, когтями вычерчивая непонятные символы. Визгливо пела, притоптывая ногой.

— Нечисть речная, лесная, болотная, силы мне дайте, силы верните! Иначе не выйти мне, пол не покинуть, — она зашлась каркающим смехом. — Эта с брачком, притяну-ка кого посильнее…

Дверной проём загородила высокая тень. Я с ужасом увидела Ярослава. Он не сводил глаз с поющей фигуры, на лице его сменились эмоции: непонимание, боль и глубинная ярость. Фигура замерла, прекратив петь, и медленно обернулась. Зарычала и застучала кулаками по стеклу.

— Как ты умудрилась выжить? Где Даян? — рявкнул Ярослав, распрямив плечи.

— Нету, нету, на том свете! — заголосила фигура.

Ярослав прошёл в комнату, вытащил из кармана брюк мешочек и просыпал вокруг зеркала и фигуры круг. От него побежали по полу алые всполохи. Зеркало пошло трещинами и взорвалось, осыпав пол в круге осколками стекла. Фигура взвыла, громко, надрывно, вскочила и попыталась дотянуться до парня. Он стоял на месте, не шелохнувшись.

— Защита на крови, не забыла? — тихо сказал он.

Лунный свет, просочившись в разбитое оконце, упал в центр круга. Фигура забилась, и, упав навзничь, вспыхнула столбом огня. Ярослав сорвался с места, подбежал ко мне, подхватил на руки и вынес из дома. Крыша рухнула внутрь и вспыхнула с гулом и треском. Где-то вдалеке затрезвонил колокол и донеслись испуганные крики.

— Сейчас, — я крепко обняла Ярослава за талию и, сосредоточившись, перенесла нас в лесную избушку.

— Она соврала? — спросил Ярослав, глядя поверх моей головы в угол комнаты.

Я боязливо развернулась и с облегчением выдохнула.

— Нет, — ответил леший. — Он погиб, это я чую, большего не знаю. Нечисти в лесу поменело, поспрашать некого. Ты рану долечи, шебутной! Тёмных у нас без того пруд пруди. Вестовой не прост, но тебе пока не по силам. Ой, беды глубже, чем кажутся…