Насилие над детьми. Страшные последствия. Разбор от Ксюши.

В современном обществе до сих пор существует немалое количество людей, которые пытаются преуменьшить или высмеять реальный масштаб катастрофы от сексуального насилия над детьми. У них в голове крутятся оправдательные шаблоны (либо они просто сами скрытые пдф) - ну, не били же ее, значит ничего страшного, она сама провоцировала (представляете?! Ребенок! Сама спровоцировала!), или они на полном серьезе считают законы о возрасте согласия пережитком прошлого, чуть ли не пуританства.

Это не просто какое-то там невежество или заблуждения. Это крайне опасный баг Системы, который в корне противоречит современной криминалистике, психиатрии и в принципе базовой логике. Если просто подумать, кто такой ребенок? Ребенок - это вам не маленький взрослый. Давайте отключим нафиг эмоции, уберем любое морализаторство и просто посмотрим на это, на например, как на взлом софта.

Сексуальное насилие в детстве - это не просто какое-то плохое воспоминание, которое можно забыть, стереть из памяти, как ластиком, типа, как с пятом классе сломала руку и было очень больно (как раз такие воспоминания стираются из памяти на раз-два).

Это событие, которое физически (да! Именно физически!) меняет архитектуру развивающегося мозга ребенка. Я тут немного побуду в своем репертуаре с айтишными терминами, я люблю эти аналогии.

В момент насилия детский организм испытывает просто колоссальный шок и заливает мозг ударными и крайне токсичными дозами кортизола и адреналина. На МРТ-снимках взрослых, переживших этот жуткий опыт в детстве, ученые видят страшную картину физических повреждений. Вот перечислю. Это кстати медицинские факты, а не выдумки девочки-ксюши.

Миндалевидное тело (центр страха) становится гипертрофированным. Сирена тревоги заклинивает в положении «вкл», и человек постоянно ждет угрозы отовсюду.

Гиппокамп (отвечает за память и обучение) уменьшается в объеме (усыхает).

Префронтальная кора (здесь у нас контроль эмоций и логика) развивается неправильно (с критическими ошибками, если опять брать аналогию с компами).

Что по факту делают педофилы (даже не подозревая об этом). Они буквально взламывают базовую систему безопасности. Учитывая факты из статистики, что в 80% случаев насилие совершают родственники или знакомые, то у ребенка ломается сам фундамент доверия к реальности. Ну а как же. Ведь получается, что тот, кто должен был быть защитой, оказался угрозой. Вирус вместо антивируса.

Самое смешное и одновременно отвратительное – это когда начинаются разговоры о каком-то согласии (до тошноты). Оправдания тварей в человеческом обличье в духе «она сама хотела» разбиваются об один железный, неопровержимый научный факт - у ребенка просто нет еще такого когнитивного аппарата, чтобы просчитать последствия всего этого. Префронтальная кора дозревает окончательно только к 25 годам. А насильник-педофил использует груминг (втирание в доверие к жертве), стирает личные границы и намеренно перекладывает вину на эту самую жертву. Сама, мол виновата, сама была не против и так далее в том же духе.

А вот чтобы пережить весь этот ужас и не дать процессору (мозгу) сгореть от перегрузки, детская психика использует диссоциацию. То есть экстренный выход из системы.

Девочка смотрит на происходящее как бы со стороны, как будто это происходит не с её телом, а с кем-то другим. И вот эта привычка вылетать в астрал при малейшем стрессе остается с ней навсегда. На всю жизнь. Представляете масштаб проблемы? Думаю, что нет.

Последствия не заканчиваются в момент акта насилия. Они только начинаются и они  запускают эффект домино.

Травма бьет через физиологию. Последствия могут быть самыми разными. Энурез, хронические боли, расстройство ЖКТ, откаты в развитии, панический страх темноты, людей или даже простых прикосновений.

Пубертат становится триггером. Тело, которое «предало», назначается врагом номер один. Отсюда и массовые расстройства пищевого поведения. Анорексия, которая не от того (как многие думают), что девочка маниакально желает похудеть, чтобы казаться красивой, а она возникает, как бессознательная попытка стереть женские формы, стать бесполой и невидимой для хищников. Нанесение себе увечий (селфхарм), как попытка заглушить системную ошибку физической болью и ранняя наркомания (или алкоголизм) чтобы заглушить болезненные воспоминания, которые никуда не деваются, сидят как заноза, которую невозможно вытащить.

С взрослением проблемы никуда не уходят, а только усугубляются. Усвоив в детстве, что любовь = насилие, повзрослевшая девочка, а теперь женщина, бессознательно вступает в отношения с новыми абьюзерами. Она как будто специально их ищет и находит, хотя сама она наоборот ненавидит таких людей. Синдром жертвы. У нее стерты личные границы, она не распознает угрозу на ранних этапах. Здравствуй, ПРЛ (пограничное расстройство личности), тяжелая депрессия и суицид (попытки которого у таких людей случаются в 3-5 раз чаще, чем у тех, с кем в детстве ничего подобного не происходило).

Виктимблейминг. А теперь перейдем к самому мерзкому парадоксу «нормального» (я специально беру это слово в кавычки!) общества - обвинению жертвы. Или, как теперь принято говорить – виктимблеймингу.

Когда у человека угоняют машину, никто не спрашивает - а зачем ты припарковал ее на этой улице? Скажут – сам виноват? Нет!

Но в случае насилия фокус внимания почему-то моментально смещается на пострадавшую. Почему так происходит? Если все очевидно – есть насильник, а есть жертва. Какие вообще могут быть вопросы? Как бы не так. Это, что, от какой-то врожденной злобы? Нет. Ничего подобного. Это от животного страха. Виктимблейминг - это защитный механизм слабой психики «нормального» человека.

Людям (обычным, нормальным эмпатичным людям) жизненно необходимо верить, что мир предсказуем. Хорошие вещи случаются с хорошими людьми, а плохие с плохими. Если признать, что абсолютно невинная девушка может стать жертвой просто так, то их уютная и предсказуемая Матрица рухнет. Это будет неприятно, а люди так не любят. И им гораздо проще найти какой-то изъян в поведении жертвы (сама виновата, надела мини, накрасилась, выпила, да что угодно), чтобы сохранить иллюзию собственной безопасности.

Когда человек слышит о насилии, его мозг в панике начинает искать отличия от себя любимого. Что-то вроде – да она сама пошла к нему домой, а я так никогда не делаю. Значит, со мной этого не случится! Обвиняя жертву, человек создает для себя иллюзию контроля над неконтролируемым хаосом.

Общество веками транслировало (и делает это до сих пор!) патриархальную дичь, что мужчины биологически не способны контролировать свои инстинкты (значит ни в чем не виноваты). Та самая тупая и пошлая фраза, что, мол, «сучка не захочет - кобель не вскочит». В этой убогой (не имеющей ничего общего с реальностью) парадигме мужчине отводится роль бешеного животного, а женщина назначается неким «привратником», ответственным за то, чтобы это животное не сорвалось с цепи. Прекрасно, да? Женщина за это отвечает! Не удержала – сама виновата, но никак не мужчина, он же святой у нас! Это всего лишь инстинкты, которые он не может контролировать!

Чтобы наше прекрасное и сердобольное общество соизволило выдать жертве порцию сочувствия, она должна строго соответствовать негласному правилу - нападать должен только маньяк-маргинал с бешеными глазами и обязательно в темном переулке (а не друг семьи), она должна драться до последней капли крови, а не впасть в паралич от ужаса (иначе скажут – сама была согласна), она должна немедленно бежать в полицию в истерике, а не молчать годами из-за стыда. Любое отклонение от этого киношного шаблона дает стаду легальный повод спустить на нее всех собак.

Итог:

Виктимблейминг - это лучший друг насильника. Его верный союзник. Пока люди трусливо ковыряется в длине юбки жертвы, вымеряя ее линейкой, эти твари, которых я не могу назвать людьми, чувствуют абсолютную безнаказанность. Жертвы молчат, сожранные чувством вины (и зная, что их осудит общество), а насильники, которые должны были сидеть в тюрьме, продолжают ломать чужие жизни, зная, что  стереотипы общества надежно их защищают.

PS

Честно говоря, написать этот пост навеяло то, что в последнее время замечаю нехорошую тенденцию в нашей стране. Призывы снизить возраст согласия и вступления в брак, упирая на бред о том, что мол на кавказе девочки раньше созревают. Но дети, они и в Африке дети и на Кавказе. Им надо получать образование, а не замуж выходить и детей рожать.

А также, чуть ли не с детского сада пропагандировать для девочек идеалы деторождения и так далее. То есть некто гениальный хочет повысить демографию за счет детей.

Если такое все же произойдет, это будет огромной ошибкой, а страна превратится в один большой Остров Эпштейна.

А вы что думаете? Делитесь в коментах.