Воскресный абзац

Пока воскресенье не закончилось, ещё один абзац для флешмоба Екатерины Овсянниковой. Мой зомби-апокалипсис сегодня перевалил за 200 тыс. знаков. Но времени добиться от Шедеврума правдоподобного рисунка у меня уже не осталось – получилось нечто вроде ленты Мёбиуса, не взыщите.

После обеда они вышли к оврагу. Женя внимательно осмотрела окрестности в бинокль, затем направилась к одиноко растущему на краю вязу. 

– Можешь меня подсадить? – попросила она Мартина и вытянула руки, чтобы ухватиться за нижнюю ветку. 

Но он приподнял её повыше сразу к развилке.

– Спасибо! – сказала Женя и стала карабкаться по стволу вверх. – С тобой очень удобно лазать по деревьям. Ты не надорвался? А то мне кажется, я сильно растолстела после барбекю и айсвайна. 

– Да ты ничего не весишь, – успокоил её Мартин.

Долгие годы семейной жизни научили его, как правильно отвечать на женские вопросы о лишних фунтах. Но Женя оказалась слишком дотошной:

– Ничего – это сколько? Можно поточнее?

– Точно не больше ста фунтов, – уверенно сказал Мартин, и задумчиво прищурился с таким видом, как будто изучал табло электронных весов. – Я бы сказал девяносто семь. Плюс-минус полфунта.

– Это хорошо, – голос Жени теперь доносился издалека. – Хотя вообще-то я взвесилась сегодня утром – у воспов весы ещё работают. Во мне ровно сто десять фунтов.

«Так и знал, что это провокация» – подумал Мартин.

– Не может быть! – сказал он вслух. – Наверно, весы испортились. Но ты там всё равно будь поосторожней! Выбирай ветки потолще.

Женя захихикала. Он посмотрел наверх и увидел, как маленькая фигурка осторожно ползёт по одной из верхних ветвей в сторону оврага.

– Лгать нехорошо, Мартин! – пожурила она его с высоты таким назидательным тоном, как будто сама была олицетворением чистосердечности.

Затем она замерла на ветке и долго разглядывала в бинокль противоположный край оврага. Пышная зелень деревьев на том краю не позволяла Мартину определить причину её повышенного внимания. Когда Женя спустилась, глаза её триумфально блестели, как будто она открыла Америку.

– Новый лагерь Вендатов, – констатировала она. – Как я и предполагала, они решили перебраться на юг.

– Вендаты? – удивился Мартин. – Ты имеешь в виду индейцев-гуронов?

– Они такие же индейцы, как я – чукча, – непонятно ответила Женя, но потом пояснила. – Местные банды присвоили себе названия индейских племён, которые когда-то кочевали по этим землям. Возомнили себя культурными преемниками аборигенов. Конкурирующая банда называется Сеньки. Есть ещё банда помельче – Миссиссоги, но в основном, все разборки идут между Вендатами и Сеньками.

– Сеньки? Ты имеешь в виду Сенеков? С-е-н-е-к-и? – произнёс по буквам Мартин. 

– Да, я же и говорю – Сеньки.

Мартин не стал поправлять её произношение – он уже понял, что это бесполезно. Женя плохо различала похожие друг на друга звуки английского языка. Но тонкости фонетики сразу выветрились у него из головы, как только он услышал её следующую фразу:

– Сегодня вечером мы пройдём через их лагерь. Это самый короткий и верный путь. Заодно покажу тебе зомби-кинотеатр.