Первые 24 часа

Нашла интересный флешмоб от BangBang и не удержалась Первые 24 часа

Книга Ник и другие я

Тут катастрофа произошла давно, но некоторые персонажи еще помнят, как это было.

Космопорт. 

Тут никогда не бывает спокойно. Тут всегда толпы. Тут всегда накал страстей. Тут всегда прощаются и прощаются навсегда — никогда нет уверенности, что планетолет долетит до цели. Никогда нет уверенности, что кто-то сможет вернуться назад. Космос освоен давно, но все так же непредсказуем. 

В этот раз тут громче, чем обычно. И количество истерик, плача и драк превышает обычное число. А все почему? Потому что какому-то идиоту показалось важным табло с обратным отчетом. Отчетом общей смерти. 

Счастливчики грузятся в планетолеты. Их ждут колонии — Титан и Марс. 

Несчастливчики плачут, устраивают дебоши, пьют снотворное. Их останавливает полиция, охрана, медики… Хотя нет, медики уже не вмешиваются.

Остался всего час. 

Дайо уже проводил своих и теперь спешил на последний рейс орбитального лифта. Счастливица, занявшая его место в планетолете, до сих пор что-то орала ему вслед. Что-то об имени для первенца. 

Кто-то схватил его за руку в этой толпе. Дайо хотел было вырваться, но узнал… В последний момент узнал и вынырнул со случайным знакомым из толпы.

— Дайо?! Ты ли это?! 

— Я, я, Томас… — Томас был из Евроспаса, они редко, но все же пересекались. 

— Почему ты идешь на лифт?! Неужели…

— Это мой выбор, Томас. Я возвращаюсь на поверхность.

— Дайо, но ты же спасатель! Твое место — на корабле. Ты будешь нужен в колониях!

— Вот именно. Я спасатель. И я остаюсь на Земле. 

— Но…

— Никто, кроме нас. Это же наш девиз. Я остаюсь на Земле, потому что никто, кроме нас. Вся моя команда, кстати, тоже осталась. 

— Дайо, но… Это же смерть. 

— Нет. Я… Ты слышал о проекте «Сверхлюди»?

Томас дернул уголком губы:

— Слышал. Как и то, что это верная смерть.

— Она перед тобой.

— Ты?!

— Я уже принял сыворотку. И я еще жив, как видишь. Потому я возвращаюсь на Землю. Колонии есть кому защитить.

Томас нервно взъерошил свои волосы на затылке:

— Ну ты даешь, Дайо. Я, конечно, знаю, что проектов по спасению много, но это самый сумасшедший, на мой взгляд. Даже «Хранители» со своей «Колыбелью жизни» в Убежищах менее сумасшедшие, чем «Сверхлюди». 

— На мой взгляд, самые сумасшедшие — это Взрыватели. — Дайо качнул головой на очередной экран, где транслировали высадку ядерного десанта на астероид. — Никто не способен предсказать, как разнесутся осколки, и не будет ли хуже от этого. На фоне взрывателей и хранители, и сверхлюди — всего лишь детская игрушка. И, Томас, мне пора — лифт закрывают, уже пошли гравитационные волны, скоро его разрушение будет не остановить.

— Удачи, брат! — Томас хлопнул его по плечу.

— И тебе, Томас! — Дайо поправил небольшой рюкзак на плече. Никто, кроме нас. Он так всегда жил и верил в этот девиз. Может, девиз и подвел его, но Дайо не жалел о своем выборе. Почти никогда не жалел, оказавшись в пекле умирающей планеты. Томас, кстати, заскочивший последним в кабину орбитального лифта, тоже не жалел.

— Знаешь, я надеюсь, у тебя есть план, Дайо. — он протянул ему руку. — В любом случае ты прав — никто, кроме нас. 

Дайо усмехнулся:

— Надеяться надо было на наличие свободной сыворотки, Томас.

— А что, её нет? — тот вновь взлохматил свои волосы. — Вот черт, а!

— Остановите планету, я сойду? — пошутил Дайо.

— Гоните к черту лифт, я не передумаю! — поправил его Томас, залпом выпивая протянутую ему сыворотку.