Странная «любовь»:)

Хранцузский сралин и наш: того они любят за гражданский кодекс «обогащайтесь, обогащайтесь», а наши нашего - за то, что при нём нас все боялись, в том числе и мы сами

Постсралинский, сказочный ссср: «Том 1, Глава 2
В свою школу имени Горького, что на Сущевском валу,Фима чуть не опоздал. Он, конечно, жил неподалеку, но вышел поздновато, занимаясь со щенком и собирая в портфель учебники, которые вдруг оказались какими-то незнакомыми, подзабытыми, словно он не вчера только их просматривал, а лет сорок пять тому. Впрочем, возможно, так оно и было? Наконец, он собрался оделся в свою школьную форму, вышел и двинулся по тоже полузабытой дороге, которую приходилось узнавать заново. К школе он направлялся едва не перебежками. Наконец показалось смутно знакомое, серое отштукатуренное здание.

Не очень-то понимая, как себя вести, он предположил, что, скорее всего, напрочь забыл всю школьную программу, всех своих одноклассников с учителями. Но, с другой стороны, знал он гораздо больше, чем школьники или даже учителя и самое главное умел больше, например мог сходу выступить публично на любую тему, показав или сымитировав глубокое знание предмета. 

На всякий случай решил ничем не выделятся и больше молчать для начала, но чуть не столкнулся в дверях среди прочих школьников с симпатичной девочкой, в которой мгновенно узнал Наташу Смородину, свою одноклассницу.Тут же забыл про осторожность и неожиданно для себя с улыбкой от уха до уха поздоровался с нею:

- Привет, Наташа, - планы по-тихому, и незаметному погружению в новую для себя тему школы, учителей и друзей с подругами пошли прахом.

Это была довольно высокая девочка с длинной русой косой до пояса, и она восприняла эту его искреннюю улыбку как-то странно и только хмыкнув, ничего не ответила, проплыла мимо дальше вглубь их храма науки.

Ефим, повзрослев много имел дела с такими как эта длинноногими блондинками моделями, они ему как правило очень нравились. Для него самого представлялось довольно странным, что он в результате остановился на не очень высокой, хотя и стройной мулатке Софи. Впрочем, где она эта Софи, а Наташа вот идет, покачивая бедрами.

Ему почему-то захотелось понять, что это с нею, или что не так с ним, хотя могло быть, что сорок четыре года назад они, например, повздорили? А может вообще не дружили, не разговаривали? Это совершенно выветрилось из памяти, вытесненное круговоротом лиц и событий.Саму-то Наташу он более или менее помнил, точнее вспомнил, увидев - сразу узнал, но не мог вспомнить никаких обстоятельств с нею связанных. 

Он сначала прикинул, что может быть нужно «наехать»на нее по пятому пункту, дескать, что это ты Наташа не уважаешь меня как еврея? Как нехорошо, какая ты после этого комсомолка, в нашей страны все равны и евреи, и чукчи! Но потом он решил, что это вряд ли будет хорошей идеей, ведь по паспорту-то он русский, эта мама у него записана с детства еврейкой, а папа тот вовсе оказалсянемцем, отнюдь не арийской наружности. 

Поэтому он решил зайти с темы учебы:

- Наташа, ты как к контрольной подготовилась? – спросил он озабоченным тоном.

- Ой, Гофман, не напоминай, - махнула на него рукой юная дева и сморщила свое красивое личико без грамма косметики.

- Прости, Наташенька, - затараторил Фима, тут же вспоминая наконец, что в школе они часто называли друг друга по фамилиям. – Я сам, знаешь, пришел и только сейчас вспомнил, что у нас должна состоятся контрольная по русскому языку, будь он проклят.»

Текущий том3 https://author.today/work/513150:)