Фотоальбом

Я листаю свой старый фотоальбом. В нем память о студенческой юности, точнее о студенческой общаге периода 94-97 годов.

Лица, которые остались далеко в прошлом, но все равно родные и какие-то близкие. Как будто и не было этих тридцати лет. Нет, не "как будто вчера", чего уж там. Тридцать лет солидная цифра. Тяжеловесная. Но "как будто в прошлом месяце".

Разные фотографии...

 Одни брызжут смехом и искрятся счастьем. Что там было такого? Скорее всего ничего особенного, просто радость бытия, несмотря ни на что. Другие сдержанные, с серьезным, глубоким взглядом на них. От третьих веет тоской. 

В то время фотоаппараты умели запечатлевать действительно уникальные моменты, поэтому фотографий мало, но каждая из них про какую-то историю: внешнюю или внутреннюю. 

А историй было много и большинство из них остались за кадром. 

Каждый день, как маленькая жизнь. Утром просыпаешься и точно знаешь одно: сейчас ты соберешься и выйдешь за дверь. Все остальное покрыто туманом неизвестности. Потому что несмотря на намерение пойти в универ, не факт, что ты до него дойдешь, а не свернешь по пути на какую-нибудь более привлекательную дорогу. 

В течение дня много лиц, много событий. 

Иногда слишком много, так, что ты еле справляешься со всем этим накатывающим на тебя миром. Иногда ты мечтаешь только об одном: хоть на один день остаться в одиночестве. И когда эта редкая возможность выпадает, ты сначала радуешься, а потом не знаешь, что делать с этой навалившейся тишиной. Ты уже привыкла думать, учиться и спать под вечный шум и мельтешение. 

Общага заставляет тебя внутренне расти и меняться с огромной скоростью. Утром уходишь одним человеком, а возвращаешься другим. Если вообще возвращаешься...

... Я иду домой с вечерней пары. Мне как-то маятно и очень хочется домой, в свою комнату. Я хочу уйти, не дождавшись окончания пары, но соседка по парте уговаривает меня досидеть до конца. Звонит звонок, и я почти срываюсь с места, но препод задерживает нас на 5-10 минут. 

Если бы я ушла раньше, я бы ничего не увидела. Если бы я ушла вовремя, то увидела бы больше, чем выдержала бы моя психика. Но я не ушла раньше и задержалась, и увидела то, что увидела.

Я заворачиваю за угол общаги. Еще несколько метров и я буду на крыльце. За углом меня встречают машины скорой и милиции. Сумерки разрезает свет мигалок, но сирены уже молчат. Оцепить еще ничего не успели. 

Я иду по узенькому тротуарчику под окнами общаги и тут вижу ее. Девушка в странной, неестественной позе лежит посреди этого тротуарчика. Я в каком-то оцепенении огибаю ее и вижу ее темноволосую голову, выхваченную из темноты ярким светом из окон первого этажа. От ее головы растеклась огромная лужа крови, в которой белеют какие-то комковатые сгустки. На меня накатывает дурнота, я выныриваю из оцепенения и в последнюю секунду замечаю, что чуть не наступила в кровавый ручей. Я перешагиваю его и стремглав несусь в свою комнату. 

Ситуация, которая привела к гибели девушки, не укладывается в голове. 

На шестом этаже гуляла одна комната девчонок. К ним в гости пришли парни, которые не жили в нашей общаге. Изрядно опьянев и выйдя в очередной раз в бытовку покурить, парней внезапно возмутил джип, который среди прочих машин был припаркован к общаге. 

Наша общага находилась не на территории университета, а просто стояла на улице, возле проезжей части. Поэтому рядом с ней парковали машины все, кому захочется. 

Парней внезапно взбесило то, что возле общаги, где живут бедные студенты, какой-то хрен посмел припарковать свой навороченный джип. Какая-то нездоровая злость на социальное неравенство взбудоражила алкогольные умы и решено было сбросить на машину батарею. 

В бытовке накануне меняли старые батареи на новые и старую не успели вывезти, оставили ее лежать на полу. Батарея была очень тяжелая. Знаете, такая чугунная, гармошкой. И эта тяжелая батарея естественно не полетела на джип, который был припаркован рядом с окном, но не под ним, потому что под окном шел тротуар. Тяжелая батарея не может описывать такие дуги, поэтому она просто рухнула вниз прямо на голову несчастной, которая в этот момент возвращалась с пары. К сожалению, их препод не задержал на 5 минут.

Поздно вечером наши дежурные мальчишки засыпали кровь с белыми комочками песком. Потом они сидели бледные, с дрожащими руками у нас в комнате, а мы их отпаивали всем, чем только могли.

Это пятно на всю ширину тротуара держалось очень и очень долго. Его не брало ни периодическое посыпание песком, ни осадки. Лишь время постепенно стерло его...

Алкоголь... 

... Он лился рекой, и куда эта река вынесет юный, бушующий гормональным штормом, организм не всегда было известно. Может, повоевать с джипом, а может в тихое, задумчивое настроение под песни Чайфа, Наутилуса, Кино. Может, занесет в ночной клуб, а может и в дурь с резанием вен. 

Господи, сколько этих дурных рук я перебинтовала! 

Иногда при этом выслушивая обвинения в свой адрес. Это я виновата, потому что не захотела сопровождать ее в соседнюю общагу к кому-то там в гости и теперь ее жизнь рухнула. Я страшный человек. Я разрушила ее надежды на светлое будущее. Почему она не пошла одна, раз это так важно? Неизвестно. Но в этих реках крови виновата только я. 

Я стискиваю зубы, заливаю перекисью поток, туго перебинтовываю и молчу. Мне нехорошо от вида чужой крови, от мысли о том, что было бы, если бы я не пошла ее искать и не нашла в одном из темных углов с бритвой в окровавленных руках. 

На следующий день она просыпается чистая и ясная, как солнышко, и радостно бежит жить жизнь. Я же с тошнотой в теле и душе остаюсь сидеть на кровати...

Манипуляции своей жизнью... 

... Он говорит, что любит меня. Я не могу ответить ему взаимностью и мягко говорю ему об этом. Но на него это не действует и он начинает меня преследовать. Это преследование меня уже пугает. 

И вот сейчас он стоит передо мной пьяный (напился, конечно же из-за меня - его слова) и угрожает мне самоубийством, если я не отвечу на его чувства. Я понимаю, что это манипуляция, но я уже видела, к чему такие манипуляции могут привести и опасаюсь, что он может это сделать. И я стараюсь найти такие фразы, которые удержали бы его от такого шага. Я говорю и говорю с ним, но он ничего не хочет слышать. И взгляд такой нехороший. Я не доверяю такому взгляду, поэтому не рискую оставить его одного. А он все мучает меня и пытается сломать. В итоге я ломаюсь, но не так, как он хочет и говорю, что это его жизнь и он может поступать с ней так, как ему захочется, а я умываю руки. Ухожу. 

На следующий день он пытается очернить меня в глазах общественности. Общественность не ведется. Но у меня отлегает от сердца...

... К сожалению иногда такие попытки заканчиваются печально. 

Ромка (имя изменено) - первокурсник, светловолосый, с огромными, карими глазами, опушенными длинными ресницами. Сирота. Родители погибли в аварии, и его поднимала бабушка. Милый мальчик. Добрый, отзывчивый, всегда готовый прийти на помощь, приятный в общении. 

Но как только в него попадал алкоголь больше, чем на две рюмки, в нем поднималась непрожитая травма по поводу гибели родителей. И лет прошло уже много со дня их смерти, но не для каждой травмы есть срок давности. 

Опьянев, Ромка начинал плакать и жалеть себя, а потом пытался покончить с собой. Иногда он плакал тихо в уголочке, иногда всем, кто оказывался рядом с ним, но покончить с собой пытался тихо и незаметно. Никакой демонстрации и манипуляции в этом не проскальзывало. 

Но покончить с собой, живя в общаге, довольно сложное дело. Ты постоянно на виду. В первый раз мальчишки вовремя заметили и отобрали бритву. На утро у них состоялся серьезный разговор. Ромка говорил, что очень скучает по родителям, но в целом пытался замять разговор. Мы все пытались с ним разговаривать, как-то помочь преодолеть эту травму. Показывали, как он дорог и ценен своей бабушке, нам, но ничего не получалось. Он замыкался и ускользал от разговора. 

Больше Ромке не наливали спиртное, а он обижался, что мы обращаемся с ним, как с маленьким. Иногда он все же выпадал из всеобщего внимания и выпивал. Тогда ребята следили за ним, чтобы он не натворил беды, потому что Ромка попыток не оставлял. Они укладывали его спать и сидели возле его кровати, пока он не засыпал. 

Прошел учебный год. 

Ромка уже почти не пил, по крайней мере не превышал свои две рюмки. Плакать и жаловаться тоже стал редко, как всегда принимал активное участие во всеобщей жизни. И все расслабились, тем более началась летняя сессия и каждый был погружен в свои дела. Вот тогда Ромка где-то напился по поводу окончания своей сессии и вышел в окно 6 этажа...

Фотоальбом закончился, последняя страница перевернута. 

Невеселые сегодня воспоминания. Хотя ведь и хорошего тоже было очень много. Но сегодня вот так. Сегодня я вспоминаю тех, кто так и остался в 90-х. И тех, кто все-таки превозмог себя и изменился, как, например, та, которая резала себе вены. Сегодня это жизнерадостный и жизнелюбивый человек. Ее оптимизму и стойкости в жизненных неурядицах можно только позавидовать.

Я задаю себе вопрос: зачем я все это написала здесь? И у меня нет ответа. 

Иногда хочется просто поделиться. 

Без всякого смысла.