Субботний отрывок/Тайны древности - склеп цивилизации былых эпох

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу поддержать бессрочный субботний флэшмоб отрывком из рассказа "Во имя порядка: на закате древней эпохи", который расскажет о том, как главный герой попал в древнее хранилище:

Размышления Геллона прекратились в тот миг, когда они подошли к вратам, покрытым бирюзово-синей краской, а на самой поверхности сверкали золотым оттиском скарабеи. Он только собирался их отворить, как они сами, по воле неведомой силы начали движение с треском камня, явив истинно прекрасную комнату. Посреди неё в свете многочисленных свечей, затопивших всё ослепительным огнём, возвышается алтарь, окованный золотыми листьями и украшенный солнечными дисками. Справа и слева мраморные стены украшены пилястрами цвета морских глубин, а подле них целые столики из бронзы, усеянные восковыми свечами. Огромная статуя божества заливала всё златым отблеском, буквально слепила, но собравшись, Геллон шёл вперёд и даже разглядел её образ – высокий мужчина с солнечным нимбом и головой сокола, стоявший прям над вратами, к которым ведёт ещё одна лестница в самом конце храма.

Но больше всего недоумения и удивления вызывал мужчина, который высился над алтарём и водил рукой по жертвенному хлебу, утопленному в чаше с пивом. Он облачён в прекрасной работы древний доспех кинтийской эры раннего периода – прекрасная золотая чешуя на тёмно-синем тканевом полотне, поверх которых пластина с рельефом перекрещенных орлиных крыльев. На голове зебровый немес, плечи защищены наплечниками, которые так же вторят образу перьев.

Рыцари остановились, подняв оружие и заметив, как в мраморных плитах на стене и под ногами отразились их силуэты, словно бы в зеркалах.

- Это святилище Раа, - томно заговорил мужчина. – Великого бога солнца, покровителя дня и света. Именно после жертв ему удалось победить Матэасоса, царя аккадди.

- Иммрах, - узнал его Геллон по голосу, хоть и лицо чародея стало иным, вместо блеклого и безжизненного образа оно явилось бронзовоцветным, глаза подведены сурьмой и тушью, создав ещё более зловещий взгляд тёмных карих очей. Лик полон жизненности – оно уже не иссохшего вида, а округло-здоровое. – Ты опять пришёл меня смущать?

- Нет… я пришёл… навестить старого друга и… врага, - ухмыльнулся Имррах. – Но вы успели меня остановить, я только завершил жертвоприношение, - пальцы пронеслись над кашей в медной чаше и её содержимое вспыхнуло синим пламенем, а в изменённых когтистых пальцах образовался посох, похожий на пастуший, только выкрашенный в чёрно-белую полоску.

Архиеретик встал напротив рыцарей. 

- Ты хотел его убить? – спросил ван Монфор, поднимая щит.

- Матэасос…, - тяжело вздохнул Иммрах, в глазах промелькнула отдалённая тень печали, из уст полился сухой голос. – Матэасос… это я распорядился, чтобы его тело было сохранено на долгие века, когда он был повержен мной. Мы были клятвенными братьями, мы делили юг Нерима, мы сокрушали тех монстров древности, о которых ты даже не догадываешься, рыцарь. Мы сражались в таких битвах, от которых ты бы впал в безумие.

- Не нужно запугивать меня!

- Матэасос… я не хотел, чтобы он умер в рабстве и построил вечную усыпальницу в стиле его царства, а над ней храм Раа, - Имррах’Аммархатеп обернулся и одним движением посоха, рассёк ткань реальности. – Я почтил память друга, которого предал, а теперь я уйду. 

Один из рыцарей Завета попытался остановить его – он рванул вперёд, высокого подняв меч и готовясь его обрушить на архиотступника, но древний царь оказался быстрее. Лёгким движением посоха он сфокусировал мысли в энергетический импульс, который вышел из навершия посоха в виде молнии и осколков острозаточенного стекла. Кольца кольчуги разлетелись дождём, запахло жаренной плотью, а сам воитель рухнул на пол с диким воплем и криком. 

- Ха! – вскрикнул Имррах’Аммархатеп.

Геллон выставил пистолет и дал залп, но на этот раз пуля расплющилась о магический барьер и отрикошетила в жертвенную чашу, заставив её с перезвоном улететь в самый угол, измарав пол в хлебно-пивной каше и наполнив воздух ароматом солода.

- Ты проиграешь, - Имррах’Аммархатеп отступил назад, удерживая посох, что генерирует мощнейший энергетический щит. – Ты не сможешь справится с таким огромным количеством скараггов. Они вас уничтожат. Нерим разобщён, чтобы противостоять им.

- Пошёл прочь! – крикнул Геллон, закрываясь щитом. – Ты – всего лишь проклятый отступник, еретик, отдавший душу тем же божествам, которым служат и скарагги!

- Как знаешь, - древний архижрец отступил и посохом свершил поворот по часовой стрелке, рассекая ткань реальности и открывая бирюзовый портал, откуда засочился проклятый мутный свет. – Осс’Тиан и его окрестности всё равно станут моим царством!

Магистр не стал ничего говорить или делать. Мощи его оружия не хватит, чтобы пробить пси-щит служителя древних тёмных лжебогов, да и тело Имррах’Аммархатепа уже поглощала проклятая энергия, когтистые руки схватили за бронзовые плечи и стали затаскивать его в свои удушливые мерзкие объятия. Спустя мгновение всё стихло.

Геллон подошёл к павшему брату и склонившись над поражённой плотью, проронил молитву:

- Смилуется над тобой Господь и укрепит здравие.

- Вс… вс… всё в пор-р-р-ядке, - выдавил из себя рыцарь.

- Тише, - приложил руку к ране магистр, на перчатке заиграл противный багрянец. – Воздай лучше молитвы Единому Богу, чтобы он укрепил тебя, - ван Монфор подозвал второго рыцаря. – Сохрани нашего брата до тех пор пока мы не вернёмся и не сможем его унести. Кровь остановили, Бог хранит нас, но этот древний склеп может таить ещё опасности.

- Может исполнено магистр, - раздался голос, преисполненный уверенности из-под горшечного шлема. – Я воздам милостью брату моему и никому не укротить моего бдения во имя Господне. 

Геллон и Арно спустились к последнему помещению, оставив за спиной лестницу и встав лицом к вратам. В отличие от изыска прошлого они отдают бежевой грубостью, без украшений и рисунков, свойственных всему, что они видели ранее. Только простецкое клинописное письмо и пара растительных орнаментов в самом основании как-то разукрашивали врата.

- Давай, - махнул Геллон маршалу, - навались.

Усилиями совместными они заставили древние механизмы работать и с каменным скрежетом открыли себе проход, завершив путь, пройдя   в последнюю комнату, где их ожидал долгожданный «приз», представленный в виде необычайного сосуда под потолком. Справа и слева всё завалили сокровища – золото и серебро – слитки, куски металла, подобия монет и украшения с утварью, медное оружие и разнообразные доспехи, представленные нагрудниками, шлемами и щитами. В распахнутых сундуках сверкают капельки ладана, а на самих сокровищах валяются истлевшие шкуры, возьми которые в руки, и они станут прахом. Помещение имеет квадратную форму, по углам поставлены огромные колбы с медно-стекольными корпусами, плещущиеся внутри синей жидкостью маны. На крайней стенке красуется обворожительный барельеф в виде царственного скорпиона, клешни которого отделаны золотом. А в самом центре, под куполоподобным сосудом – трон из роскошного древеса, обработанного олифой, достойный правителей прошлого, но ныне только его коснуться, и он рассеется трухой.

- Смотри, - Геллон повёл рукой, указав на трубки от колб, восходящие к сосуду. – Они питают его жизнь, подобие жизни. Тут… не сколько наука, сколько магия.

- Ты уверен? – Арно подошёл пярм к стеклу. – Он кажется совершенно мёртвым. Прошло ведь… около восьми тысяч лет. 

За стеклом в мутной жидкости плавает серое тело в бинтах, чьи жизненные функции либо прекращены, либо замедлены до крайне низких показателей. Вокруг лишь комната, которая отличается от других особо древним антуражем… она ещё старше, чем храмовые помещения над ней и никаких пирийских или звёздницких приспособлений.

- Я чувствую магию, Арно, - магистр показал на открытые участки тела, где бинт отлепился и можно было увидеть кожу. – Взгляни, следов гниения и разложения нет. Да, его тело сильно ослабло, но, я думаю, он всё ещё жив.

- Нам нужен чародей… или медик, чтобы это определить. Вы хоть уверены, что это та самая гробница? Тот шельмец не лгал ли нам? Искали великого героя, а нашли какого-нибудь знатного чиновника прошлого. Вот ирония будет.

- Это «царь скорпионов» Матэасосос, - обозначил Геллон, показывая на амниотический сосуд и на барельеф. – Тот, кого мы искали.

- Что же будем делать? – спросил Арно. – Если его вытащить из… этого… сосуда, он может умереть.

- Да… я придумал, что можно сделать, - кивнул ван Монфор, сложив руки на груди. – Нужно найти Лишари Пегаст и учёных, механиков. Я слышал, что в древних руинах удалось найти один древний механизм.

- Что вы хотите сделать? – с беспокойством вопросил Арно.

- «Воскресить», героя, который даст последний бой… который искупит грехи прошлого.