Воскресный абзац: любительский шпионаж промышленного масштаба

Во флешмоб «Воскресный абзац» Екатерины Овсянниковой попадает последний написанный отрывок из ближайшей главы. Да-да, я её пишу! Хоть и в режиме турбо-улитка)

Что там происходит? Вика, как настоящая крыса, роется в рюкзаке подозреваемого, для приличия терзаемая совестью.

А вы бы оправдали такой поступок, если на кону девять жизней?

Я подобралась ближе и присела, слушая тишину. Снег под коленями. Чужой рюкзак передо мной — огромный, как и все рюкзаки здесь. Ничего особенного — обычный тяжёлый мешок с лямками.

Осталось только потянуть ремень.

Но я медлила, прокручивая в голове одно и то же. Если он чист — поднимет шум. Если же ему есть, что скрывать, то любой шум опасен прежде всего для него. Значит, молчание тоже будет ответом.

Я вдруг очень ясно поняла, что ищу не вещь, не доказательство. Я ищу разрешение перестать сомневаться.

Правда одна: у меня нет права лезть в чужие вещи. Но у меня нет права и не лезть.

И ещё один:

Коробка, конечно, могла быть чем угодно. Но она была тщательно спрятана. Туго закрыта. И самое главное - не открывалась.

Последнее решало почти всё.

Эта зараза смотрела на меня, хихикала и говорила: «Я не просто коробка, я секретная коробка».

Окончательно теряя остатки достоинства, я поднесла коробочку к лицу и попробовала зубами ухватить самый выступающий угол крышки. Это была плохая идея сразу по нескольким причинам, но поняла я это только после того, как холодная жестянка больно ткнулась в зуб, во рту появился противный металлический привкус, а в голове — очень ясная мысль: если где-то существовал шпионский контейнер, то это был именно он.

Что внутри? Шифр, ампула с ядом? Мозг явно вышел на новый уровень и теперь дорисовывал за реальность всё, что та не успела предоставить сама.

Варежку я натянула обратно слишком поздно, пальцы уже успели задубеть, и ткань изнутри показалась не тёплой, а влажной и чужой. Как и, собственно, варежка, рука, и эта совершенно дурацкая ночь.

Нужно что-то острое.

Нож.