Немного новой главы. С номером 9!

В гарнизонный двор их всё-таки привели.

Семён до последнего надеялся, что слово «гарнизон» в этом мире означает что-нибудь приятное. Ну, например, место, где усталым путникам дают чай, сухие портянки и говорят: «Бедные вы наши, идите поспите». Надежда, конечно, была слабая. Почти как логика их прапора в воскресенье утром. Но после болота человек обрадуется и не такому.

Двор оказался двором. Тесный, мокрый, с кухней сбоку, дровами под навесом, верёвками для белья и десятком служак на плацу. После тумана, зубастых тварей и ворот такая нормальность почти грела душу.

Грела недолго.

Ближайший служака повернул голову, и голова оказалась заячьей.

Натурально заячьей: длинные уши, влажный нос, глаза человека, которому по уставу положено удивиться, но он уже устал и удивляется чисто для отчётности.

Семён остановился.

Заяц тоже.

Оги наклонился из-за плеча Семёна и очень серьёзно сообщил:

— У него уши большие.

— Даже не начинай, — глаз Горбункова снова предательски дёрнулся.