Париж не жалко!
Автор: Лил АлтерЕсть на АТ один пользователь, у которого я в ЧС. Меня это мало бы волновало, но тут мне сообщают, что он проявляет все признаки маниакального преследования: читает мои блоги и пишет на них ответы. Более того, он читает мои комментарии другим людям, и пишет на них ответы.
А недавно вообразил, что мы с ним сидим на скамейке в парке и разговариваем! Тут его фантазия взыграла!
Я, конечно, одна по паркам не хожу, а уж представить, что я сяду на скамейку рядом с небритым мужиком в ушанке и ватнике, к тому же разящим перегаром, и заведу разговор — такое вообще заставляет усомниться в его психической стабильности.
В любом случае, я бы проигнорировала его импотентные попытки привлечь моё внимание, но прочла комментарии к одному из обличительных блогов, и зависла.
Обсуждалось взятие Гитлером Парижа, и один комментатор высказался.
Это — прямая цитата:
Ну ладно, давайте по существу вопроса: так что, Сталин реально поздравлял Гитлера со взятием Парижа?
Вы так пишете - как будто в этом есть что-то плохое!
Напомню, что аккурат за несколько месяцев до этого гипотетического события Франция хотела высадить экспедиционный корпус в Финляндии и бомбардировать Баку.»
Таким образом имеем нациста Гитлера, который завоёвывает Францию, и 14 июня 1940 года входит в Париж. Данного комментатора это радует, поскольку Гитлер, на тот момент — друг, а Франция (чисто гипотетически) — враг.
Естественно, спустя чуть больше года всё изменится, и борьба с Гитлером станет насущной задачей уже Советского Союза.
То есть для таких людей с ситуативной моралью (если можно так назвать) 14 июня 1940 года Гитлер — хороший, а 22 июня 1941 — ужасный нацист.
Они ведь не против нацизма, как такового, они хотят его «направить в нужное русло». Они жалуются, что Гитлер не разделался с Великобританией и США, а повернул на восток. Не иначе, нехорошие французы виноваты!
У некоторых такого морального релятивизма, к счастью, не было:
«Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит.
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают, дело не ждет.
И тихо, так, Господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке,
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже.
Как маятник, ходит луна.
Так вот – над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.»