Флешмоб 18+
Автор: Виктория АлександроваBangBang предлагает флешмоб: поделиться эротическими сценами из своих текстов, которые не вызовут реакцию "рукалицо") Красивых, без принуждения, сомнительных согласий, случайных случек и прочей фигни.
Во-первых, у меня есть целый эротический рассказ "Первая ночь", нет смысла его цитировать целиком, поэтому просто переходите по ссылке и наслаждайтесь 
Во-вторых, очень нравится, как получилась сцена первой брачной ночи героев рассказа "Беспокойные дни". Этот рассказ важен для меня тем, что он был первым мини-сиквелом, который я написала после завершения первой редакции романа "Серебро и сталь", и, по сути, положил начало циклу.
Не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал её. София почувствовала, как в прохладной комнате становится жарко, даже горячо — словно пол раскалился, словно посреди ночи из-за облаков вдруг выглянуло яркое, обжигающее, жёлтое летнее солнце. Её руки тут же метнулись к его одежде, она заставила его сбросить камзол и распустила шнуровку сиреневой рубашки, хотя пальцы дрожали и то и дело путались в тонких тесёмках. Хельмут улыбался, но не мешал ей, и ей показалось, что она избавила его от рубашки спустя час, не меньше.
Поражаясь собственной смелости, София невесомо провела рукой по шрамам на его груди, скользнула ладонью к щеке и снова притянула к себе, впиваясь в его губы. Она не думала уже ни о чём и ничего не боялась — внутри всё сильнее разгоралось вожделение, напрочь убивающее любое смущение и страх.
Хельмут отстранился и положил руки на её плечи, а через мгновение София почувствовала, как тонкая мягкая ткань халата легко и быстро скользнула вниз и упала у её ног. Тут она не смогла справиться с собой и невольно прижала руку к груди, чтобы прикрыться, но Хельмут вдруг перехватил её запястье и на миг прильнул к нему губами, следом невесомо поцеловал её в шею, отчего стало совсем невыносимо — колени дрожали, а горящее внутри желание грозило сжечь дотла. Хельмут гладил грудь, плечи, спину Софии, она же тянулась к нему за поцелуями и всё настойчивее пятилась к кровати.
Тогда он прижал её к себе, чуть отрывая от пола, и осторожно опустил на кровать. Софии подумалось, что постель должна быть холодной, но никакого холода она не почувствовала. Напротив, мягкая простыня успокаивала, принося некоторое облегчение разгорячённому телу.
Хельмут прижался губами к её шее, а руки его скользнули к бёдрам и чуть сжали их, и София уже решила, что сейчас начнётся… Но он вдруг отстранился, и все поцелуи и прикосновения мгновенно исчезли. Девушка открыла глаза и обнаружила, что он устроился между её ног, а через мгновение… поцеловал её там.
Она и подумать не могла, что такое бывает…
Он касался её языком и губами, заставляя трепетать и сходить с ума. Его ладони скользили по её бёдрам, щекоча чувствительную кожу, и то и дело поднимались выше, к груди. София невольно опустила руку вниз, касаясь его волос и заставляя приникнуть ближе. Она перестала чувствовать что-либо, кроме всепоглощающего удовольствия, которое всё усиливалось, грозя затопить её с головой… София затряслась и свободной рукой сжала смятую простыню.
Но Хельмут почему-то не довёл дело до конца — когда она уже готова была полностью отдаться нахлынувшему блаженству, он отстранился и снова навис над ней, беспорядочно целуя то в шею, то в губы… Она отвечала, чувствуя, как без его прикосновений тянет между ног, и всё ждала, когда он наконец возьмёт её. София хоть и боялась себе признаться, но ради этого она ждала дня свадьбы, пусть с некоторым страхом и содроганием… Теперь она поняла, что бояться нечего. Хельмут был трепетно аккуратен, он определённо знал, что нужно делать, а потому она полностью доверилась ему.
— Всё хорошо? — вдруг спросил он шёпотом.
— Да, — кивнула она, проводя пальцем по одному из шрамов на его ключице. Ей хотелось рассказать, насколько всё хорошо, и попросить его продолжить, но Хельмут осторожно убрал прядь волос с её лица, взглянул в глаза и сказал:
— Тогда я попробую?
Софии хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. Она почувствовала, как бешено забилось её сердце, как удары эхом отдавались в висках… Хельмут снова поцеловал её, ласково погладил по волосам, словно успокаивая. София решилась взглянуть вниз и поняла, что упустила момент, когда он успел избавиться от брюк. Ей хотелось сделать это самой… Впрочем, уже неважно. Важнее то, что сейчас он наконец станет её мужем в полном смысле этого слова.
София пошире раздвинула ноги и постаралась расслабиться, ловя каждое его прикосновение, каждый взгляд и каждый поцелуй. Боли почти не было, а вскрикнула она лишь от неожиданности и внезапно вернувшегося удовольствия — ей показалось, что оно стало во много раз сильнее, чем прежде. Но Хельмут взглянул на неё обеспокоенно и снова погладил по волосам.
— Всё хорошо, — обессиленно выдохнула она. — Продолжай.
Тогда он улыбнулся и продолжил.
С каждым движением приятные ощущения накатывали на неё всё сильнее, она испытывала смесь каких-то странных, незнакомых чувств, которые вводили её в исступлённый восторг. Хельмут двигался аккуратно, явно сдерживая себя, и тогда София подалась навстречу его движениям, давая понять, что всё в порядке и он может делать с ней всё, что хочет. Ей нравилось думать, что они теперь являлись единым целым не только на словах. Все страхи, тревоги и волнения тут же оставили её, уступив место единственному, что девушка хотела сейчас чувствовать, ― любви.
Утром ночь ей показалась до ужаса короткой.
Поражаясь собственной смелости, София невесомо провела рукой по шрамам на его груди, скользнула ладонью к щеке и снова притянула к себе, впиваясь в его губы. Она не думала уже ни о чём и ничего не боялась — внутри всё сильнее разгоралось вожделение, напрочь убивающее любое смущение и страх.
Хельмут отстранился и положил руки на её плечи, а через мгновение София почувствовала, как тонкая мягкая ткань халата легко и быстро скользнула вниз и упала у её ног. Тут она не смогла справиться с собой и невольно прижала руку к груди, чтобы прикрыться, но Хельмут вдруг перехватил её запястье и на миг прильнул к нему губами, следом невесомо поцеловал её в шею, отчего стало совсем невыносимо — колени дрожали, а горящее внутри желание грозило сжечь дотла. Хельмут гладил грудь, плечи, спину Софии, она же тянулась к нему за поцелуями и всё настойчивее пятилась к кровати.
Тогда он прижал её к себе, чуть отрывая от пола, и осторожно опустил на кровать. Софии подумалось, что постель должна быть холодной, но никакого холода она не почувствовала. Напротив, мягкая простыня успокаивала, принося некоторое облегчение разгорячённому телу.
Хельмут прижался губами к её шее, а руки его скользнули к бёдрам и чуть сжали их, и София уже решила, что сейчас начнётся… Но он вдруг отстранился, и все поцелуи и прикосновения мгновенно исчезли. Девушка открыла глаза и обнаружила, что он устроился между её ног, а через мгновение… поцеловал её там.
Она и подумать не могла, что такое бывает…
Он касался её языком и губами, заставляя трепетать и сходить с ума. Его ладони скользили по её бёдрам, щекоча чувствительную кожу, и то и дело поднимались выше, к груди. София невольно опустила руку вниз, касаясь его волос и заставляя приникнуть ближе. Она перестала чувствовать что-либо, кроме всепоглощающего удовольствия, которое всё усиливалось, грозя затопить её с головой… София затряслась и свободной рукой сжала смятую простыню.
Но Хельмут почему-то не довёл дело до конца — когда она уже готова была полностью отдаться нахлынувшему блаженству, он отстранился и снова навис над ней, беспорядочно целуя то в шею, то в губы… Она отвечала, чувствуя, как без его прикосновений тянет между ног, и всё ждала, когда он наконец возьмёт её. София хоть и боялась себе признаться, но ради этого она ждала дня свадьбы, пусть с некоторым страхом и содроганием… Теперь она поняла, что бояться нечего. Хельмут был трепетно аккуратен, он определённо знал, что нужно делать, а потому она полностью доверилась ему.
— Всё хорошо? — вдруг спросил он шёпотом.
— Да, — кивнула она, проводя пальцем по одному из шрамов на его ключице. Ей хотелось рассказать, насколько всё хорошо, и попросить его продолжить, но Хельмут осторожно убрал прядь волос с её лица, взглянул в глаза и сказал:
— Тогда я попробую?
Софии хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. Она почувствовала, как бешено забилось её сердце, как удары эхом отдавались в висках… Хельмут снова поцеловал её, ласково погладил по волосам, словно успокаивая. София решилась взглянуть вниз и поняла, что упустила момент, когда он успел избавиться от брюк. Ей хотелось сделать это самой… Впрочем, уже неважно. Важнее то, что сейчас он наконец станет её мужем в полном смысле этого слова.
София пошире раздвинула ноги и постаралась расслабиться, ловя каждое его прикосновение, каждый взгляд и каждый поцелуй. Боли почти не было, а вскрикнула она лишь от неожиданности и внезапно вернувшегося удовольствия — ей показалось, что оно стало во много раз сильнее, чем прежде. Но Хельмут взглянул на неё обеспокоенно и снова погладил по волосам.
— Всё хорошо, — обессиленно выдохнула она. — Продолжай.
Тогда он улыбнулся и продолжил.
С каждым движением приятные ощущения накатывали на неё всё сильнее, она испытывала смесь каких-то странных, незнакомых чувств, которые вводили её в исступлённый восторг. Хельмут двигался аккуратно, явно сдерживая себя, и тогда София подалась навстречу его движениям, давая понять, что всё в порядке и он может делать с ней всё, что хочет. Ей нравилось думать, что они теперь являлись единым целым не только на словах. Все страхи, тревоги и волнения тут же оставили её, уступив место единственному, что девушка хотела сейчас чувствовать, ― любви.
Утром ночь ей показалась до ужаса короткой.
И в даркфэнтези найдётся место любви) Постельная сцена в романе "Отступники":
С этими словами Элет осторожно коснулась его царапинки сначала пальцами, а потом и губами.
«Наверное, та часть сущности демонессы в ней заиграла», — подумал Джон, и эта мысль показалась ему не такой уж и бредовой. Главное, что Элет не пыталась больше его убить. А то, что она делала сейчас… Не то чтобы ему хотелось, чтобы она этого не делала.
Её губы были мягкими и тёплыми, с лёгким солоноватым привкусом. После первого, весьма продолжительного поцелуя Джон чуть отстранился, но Элет, кажется, не хотела его отпускать, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. И ему ничего не оставалось, как, обхватив её талию, притянуть девушку ближе, чтобы было удобнее.
Вот будет весело, если сейчас сюда зайдёт отец Маор…
Однако эта мысль быстро улетучилась из его головы. Особенно когда Джон почувствовал, что в штанах становится тесно. Странно, что раньше такой реакции на Элет у него не было. Сейчас же это казалось ему вполне закономерным итогом: Элет была очень красивой и привлекательной… Такие мысли лишь усугубляли дело, и поэтому Джон легонько толкнул её, заставляя опуститься на постель, и навис сверху.
Элет не сопротивлялась, даже напротив — вцепилась пальцами в его плечи и отвечала на рваные, беспорядочные поцелуи. Ну что ж, видит Бог, она сама это затеяла. В комнате и так было жарко, а теперь она как будто вовсе наполнилась огнём. Но Джону было всё равно. Сейчас для него не существовало ничего и никого, кроме Элет.
Какой-то частью подсознания он понимал, что это неправильно. Неправильно бесчестить девушку, правда, уже кем-то обесчещенную до него, но мало ли, вдруг то были какие-то ритуалы Шабаша. Неправильно делать это в чужом доме и на чужой постели. Успокаивало лишь то, что Элет тоже этого хотела. И на препятствия им обоим было попросту наплевать.
Джон провёл рукой по её колену, задирая подол сорочки, а Элет обхватила ногами его поясницу. Губы осторожно коснулись её тонкой белой шеи, отчего Элет задрожала и судорожно выдохнула. Джон понимал, что ей не терпится — не терпелось и ему самому. Раздеваться было некогда, поэтому он трясущимися от волнения пальцами быстро распустил шнуровку: себе — на штанах, ей — на сорочке. Легко и даже как-то неловко, хотя и было не впервой, коснулся её груди, отчего Элет затрепетала сильнее и запрокинула голову.
Сдерживать себя не было уже никаких сил. Джон почувствовал, что она прижалась к нему плотнее, сдавливая его плечи и опаляя рваным дыханием кожу шеи. А когда Элет едва ощутимо, совсем невесомо коснулась языком мочки его уха, он совсем забылся.
Через пару мгновений девушка под ним негромко вскрикнула.
«Наверное, та часть сущности демонессы в ней заиграла», — подумал Джон, и эта мысль показалась ему не такой уж и бредовой. Главное, что Элет не пыталась больше его убить. А то, что она делала сейчас… Не то чтобы ему хотелось, чтобы она этого не делала.
Её губы были мягкими и тёплыми, с лёгким солоноватым привкусом. После первого, весьма продолжительного поцелуя Джон чуть отстранился, но Элет, кажется, не хотела его отпускать, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. И ему ничего не оставалось, как, обхватив её талию, притянуть девушку ближе, чтобы было удобнее.
Вот будет весело, если сейчас сюда зайдёт отец Маор…
Однако эта мысль быстро улетучилась из его головы. Особенно когда Джон почувствовал, что в штанах становится тесно. Странно, что раньше такой реакции на Элет у него не было. Сейчас же это казалось ему вполне закономерным итогом: Элет была очень красивой и привлекательной… Такие мысли лишь усугубляли дело, и поэтому Джон легонько толкнул её, заставляя опуститься на постель, и навис сверху.
Элет не сопротивлялась, даже напротив — вцепилась пальцами в его плечи и отвечала на рваные, беспорядочные поцелуи. Ну что ж, видит Бог, она сама это затеяла. В комнате и так было жарко, а теперь она как будто вовсе наполнилась огнём. Но Джону было всё равно. Сейчас для него не существовало ничего и никого, кроме Элет.
Какой-то частью подсознания он понимал, что это неправильно. Неправильно бесчестить девушку, правда, уже кем-то обесчещенную до него, но мало ли, вдруг то были какие-то ритуалы Шабаша. Неправильно делать это в чужом доме и на чужой постели. Успокаивало лишь то, что Элет тоже этого хотела. И на препятствия им обоим было попросту наплевать.
Джон провёл рукой по её колену, задирая подол сорочки, а Элет обхватила ногами его поясницу. Губы осторожно коснулись её тонкой белой шеи, отчего Элет задрожала и судорожно выдохнула. Джон понимал, что ей не терпится — не терпелось и ему самому. Раздеваться было некогда, поэтому он трясущимися от волнения пальцами быстро распустил шнуровку: себе — на штанах, ей — на сорочке. Легко и даже как-то неловко, хотя и было не впервой, коснулся её груди, отчего Элет затрепетала сильнее и запрокинула голову.
Сдерживать себя не было уже никаких сил. Джон почувствовал, что она прижалась к нему плотнее, сдавливая его плечи и опаляя рваным дыханием кожу шеи. А когда Элет едва ощутимо, совсем невесомо коснулась языком мочки его уха, он совсем забылся.
Через пару мгновений девушка под ним негромко вскрикнула.
