Субботний отрывок

Присоединяюсь к бессрочному флэшмобу от Марики Вайд (https://author.today/post/887017). 

Темп у меня что-то совсем упал, и проды на этой неделе я не выложил. Частично потому что взялся уже за рассказ на осенний литмоб, но в основном все-таки из-за реала. 

Так что будет опять отрывок с прошлой недели. 

— Когда мы вырастем, я женюсь на тебе.

Хотя их троица при дворе  слыла неразлучной, все чаще в последний месяц Кель и Киара оставляли  Алтора одного, чтобы провести время наедине. В их уединении не было  ничего пошлого: в свои одиннадцать лет они еще не задумывались о таких  вещах. В своей наивной детской влюбленности они не заходили дальше  поцелуев, — но эти поцелуи были для них самой интимной тайной.

— Клянусь и старыми богами, и новыми, — пылко заверил третий принц.

— А если я не соглашусь? — лукаво улыбалась барышня Вейл, — Принц станет клятвопреступником?

Ей  нравилось в те годы, как вечно рациональный Кель начинает кипятиться,  если его слегка поддразнить. Вот и сейчас он упрямо склонил голову, как  баран, изготовившийся к битве за главенство.

— Буду добиваться тебя, пока не согласишься!

— А сможешь? — продолжала подначивать его девочка, — Я переборчивая. Меня сложно удивить.

Оглядев  пространство дальнего дворцового сада, она демонстративно сорвала  красно-желтый цветок глориозы, безмолвно показывая, что пытаться  впечатлить её цветами совершенно бесполезно.

— Смогу, — уверенно заявил Кель, — Подожди…

Он оглянулся на небо.

— Полчасика подожди. И покажу тебе кое-что, чего ты еще не видела.

—  Когда Храфт из дворцовой стражи обещал такое служанке Тиль, — ехидно  сообщила девочка, — Она вскоре уехала в свою деревню. С животом.

Тем не менее, она честно дождалась момента, когда солнце начало заходить.

А  затем Кель вытянул руку, и вечерние тени слетели в его ладонь.  Кружились они и переплетались, с каждым мгновением становясь все гуще, и  все заметнее.

И вот, наконец, принц протянул Киаре большую  бархатисто-черную розу. Она не отбрасывала тени, — ведь она сама была  тенью. Лепестки, похожие на обрывки ночного неба, слегка мерцали,  придавая пространству сада загадочный вид.

Завороженно Киара смотрела на темное колдовское чудо.

— Таких цветов тебе наверняка никто не дарил, — довольно улыбнулся Кельтор.

Тогда  Киара не боялась Тьмы и охотно приняла диковинный цветок. Хоть и не  материальная в полном смысле, роза легко далась ей в руки. Она в  точности воспроизводила форму настоящего цветка.

Стебель.

Лепестки.

И шипы.

Не придала этому должного значения в первый момент Киара, когда темный шип уколол ей палец. Пошутила, подколола принца.

Но уже через минуту почувствовала, как плывет её сознание.

Принц  Кельтор подхватил её на руки, испуганный. Он спрашивал, что с ней, но  Киара не могла ответить ему. Яд темной силы распространялся по её телу,  обжигая её изнутри леденящим холодом.

Барышня Вейл не помнила в  деталях, как Кель нес ее на руках, на весь дворец крича о помощи и  созывая всех лекарей. Сознание то гасло, то возвращалось вновь. Вот  толпа обступает принца, на все лады звучит вопрос, что случилось. А вот  она уже в покоях, в своей постели. Старики-лекари только что не  сталкиваются лбами над ее телом, иногда чувствуется холод серебряной  иглы или резкий запах трав.

А вот звучат разговоры:

— Мы ничего не можем сделать.

— Это не яд и не болезнь, это проклятье.

— Ее только боги могут спасти…

— Нужно сообщить лорду Вейлу.

«Отец с матушкой будут плакать», — мелькнула полуосознанная мысль, — «Запрутся в покоях, чтобы никто не видел, и будут»

На этой мысли сознание вновь угасло. Следующим, что пробилось через стену забытья, был гневный голос Келя:

— Разойдитесь! Разойдитесь все! Оставьте нас одних!

Сквозь затуманивавшее взгляд багряное марево Киара почувствовала, как он берет ее руку в свою.

— Прости меня… Я не хотел этого… Прости!

В  первый и единственный раз в жизни она слышала в голосе принца настоящую  панику. Хотела было Киара сказать ему, что верит, — но с губ сорвался  лишь слабый стон.

— Пожалуйста… — бормотал Кель, — Не умирай…

Постепенно его голос набрал решимость.

— Я не дам тебе умереть…

И острая боль пронзила её руку.

Агония,  скручивавшая ее тело, слегка ослабла, когда темный туман из её вен  потянулся в его губы. Цветные пятна плыли перед глазами, но Киара все же  смогла рассмотреть, как сосредоточенно высасывал Кель темный яд из её  руки.

Вытягивал — и втягивал в себя.

В первый момент ей  стало легче. Но уже через мгновение лицо принца исказилось болью,  челюсти разжались, и поток темного тумана прервался.

Боль вернулась с новой силой.

— Я смогу… — пробормотал принц, — Киара, пожалуйста, только держись.

В  четвертый рад пытался он высосать темный яд, даря временное облегчение,  когда король Хастор ворвался в покои, как ураган. Мощная оплеуха  отшвырнула мальчишку прочь, и в глазах девочки снова потемнело от боли.

— Жить надоело? — ледяным тоном спросил король.

— Отец! Я смогу это сделать! Я могу спасти её!

—  Ты уже погубил свою душу, — откликнулся Хастор, — Это — расплата.  Потому что эта сила нужна лишь для того, чтобы приносить боль и смерть.  Ни для чего больше.

— Дай мне попытаться!

— Увести! Заприте его в северной башне. И не выпускать без моего позволения.

Киара  не знала, сколько времени прошло после того, как они с королем остались  одни. В болезненной агонии она все более теряла связь с реальностью.

Но слова короля Хастора она расслышала со всей ясностью:

—  Если ты умрешь здесь… Это вызовет проблемы. Но помни: если ты хотя бы  вспомнишь о том, что случилось в этот день, я уничтожу всю твою семью.

И повинуясь её слову, темный туман покинул её тело.

Могущественному вампиру не пришлось даже использовать клыки.

На  следующий день Киара пришла в себя. Последствия яда не давали о себе  знать, и она поднялась на ноги буквально сразу же. Еще через день она  искала встречи с Келем, хотела сказать ему, что не держит зла.

И к её удивлению, её за это наказали.

«Из своих фантазий ты клевещешь на принца! Ты отравилась глориозой по своей дурости, а теперь пытаешься обвинить других!»

В первый раз в жизни её били кнутом. Барышня Вейл плакала и кричала, но упорно держалась за свою версию событий.

Принц подарил ей розу, сотканную из теней.

Шип этой розы отравил её.

И король своей магией вывел яд.

Так было.

Так было.

Она настаивала на том, что так было, первые два дня своих наказаний.

На третий день она отмалчивалась.

На восьмой подтвердила слова королевского служащего. Она отравилась цветком глориозы.

По собственной глупости.

Она была одна.

С ней никого не было.

На  одиннадцатый день она уже и сама верила в свои слова. Она просто по  собственной дурости отравилась цветком глориозы. Не научила её матушка,  что при всей своей красоте этот цветок ядовит.

Хоть и слыла Катарина Вейл величайшим в стране знатоком зелий и трав.

Еще  через два дня Киару забрали домой. Вообще-то не полагалось ей уже  покидать двор: срок, который дети благородных домов проводят во дворце,  был строго регламентирован. Но матушка похлопотала, воспользовавшись  своей дружбой с королевой Листианой.

Киара наконец-то вернулась из Ада, выстроенного для неё руками дома Ластар.

За то, что по собственной дурости отравилась цветком глориозы.

За то, что клеветала на принца.

Да только даже после того, как она раскаялась, каждую ночь возвращался тот день в её снах.

Возвращался, — чтобы поутру развеяться, как темный дым в руках короля.

(с) "Правда крови, правда слёз", глава "Слезы на ладони" https://author.today/reader/599560/5905306