Как был придуман новый рассказ

Пару часов назад я выложил рассказ "Я - медведь". История грустная, местами жестокая.  Мораль довольно простая: люди боятся того, кто хоть немного отличается от них. Неважно, герой это или злодей. Всегда найдутся те, кто живёт по принципу "Хорошее существо - мёртвое существо". Долго расписывать не стану. Лучше прочитайте рассказ и всё поймёте.

Я хочу рассказать о том, с чего всё началось.  Мне приснился сон. Обычно, я не запоминаю их, но этот надолго впился в памяти.  Настолько он был нетипичен для меня.  Уже не помню начала, но атмосферу запомнил надолго:   серый, хмурый день, поздняя осень, голые деревья, тянущиеся к низкому небу, как скрюченные пальцы. Я шёл по какой-то тропе.  То ли лесной, то ли просёлочной и встретил его. Огромный, широкоплечий, заросший тёмной бородой, в грубой одежде не то охотника, не то отшельника. Дело было не в его облике, а в лице. Каменное, застывшее, будто высеченное из гранита, с глазами, в которых плескалась такая бездна боли, что у меня перехватило дыхание. Голос у него был низкий, громкий и уставший. Так разговаривают люди, которые давно ни с кем не разговаривали.

— Вся моя жизнь — сплошной ад, — сказал он без всякого вступления, глядя куда-то сквозь меня. — Я никогда не познаю любви. У меня не будет жены, не будет детей. Я обречён жить отшельником в глухом лесу, куда не ступает нога человека. Потому что любой, кто приблизится ко мне, — умрёт. 

Он говорил это  так обречённо и апатично, что мороз пробежал по коже. Ни жалобы, ни надрыва. Просто констатация факта. Словно он давно смирился со своей участью и теперь лишь излагал её случайному прохожему, как узник зачитывает приговор.

А потом резко наступила ночь. Тёмная, беззвёздная, с далёким воем не то волков, не то ветра. И тот же человек уже стоял посреди какого-то становища, окружённый людьми с факелами и вилами. А потом... потом он превратился.

Это было жуткое зрелище. Не голливудское перетекание форм с красивым рычанием, а мучительная, отвратительная трансформация — хруст костей, разрывающаяся кожа, лезущая наружу шерсть. Огромный медведь, поднявшийся на дыбы, с рёвом бросился на толпу. И началась резня. Кровь, крики, мелькание когтей в свете упавших факелов. Я проснулся  с колотящимся сердцем, и ещё несколько минут просто лежал, глядя в потолок и пытаясь понять, что это было.  

Я долго думал, как перенести этот образ на бумагу. Сон дал мне эмоциональный заряд, центральную метафору — оборотень как символ рокового одиночества, только рассказа этого было мало. Нужна была плоть: сеттинг, предыстория, мотивация. И тогда я решил: пусть это будет средневековая Беларусь. Суровая, дремучая, с её глухими пущами, древними капищами, волхвами и крестьянами, которые боятся леса больше, чем голода. Именно там, на стыке язычества и раннего христианства, вера в оборотней была не просто суеверием, а частью картины мира.

Вот так из ночного кошмара и появился этот рассказ — о проклятии, которое страшнее смерти, о невозможности любить и о вечном голоде одиночества, одетого в плоть и шерсть. Иногда лучшие истории приходят не тогда, когда ты сидишь за столом с ручкой в руке, а когда ты закрываешь глаза и позволяешь тьме говорить с тобой напрямую.