Главный герой "Дьявола Горы"

Образ Джеда впервые явился мне очень давно. Ворвался в мое сознание без спроса, без стука, сперва в виде смутного образа, тени себя самого, затем образ начал приобретать очертания. Случилось это в один из вечеров после изматывающей работы, во время прослушивания композиций Dvar.

В голове вдруг появилось видение колоссальных пещерных залов, с головокружительно высокими сводами, утопающих в непроглядной темноте. Жилы какого-то неизвестного минерала прорезали их, напоминая трещины, и слабо светились во мраке. 

Среди этого величественного пейзажа мелькнула вдруг чья-то проворная тень, сжимавшая в руках древко удивительного оружия. Она казалась совсем крохотной. Тень вдруг остановилась, и обернувшись, из-под низко нависшего капюшона сверкнула большими и жёлтыми, словно у кошки, глазами. 

Тогда Джед перестал быть тенью на задворках сознания и превратился в образ, изображённый тем же вечером на бумаге. К слову, на этом портрете он совсем не был похож на себя нынешнего и выглядел более чуждо, более звероподобно. Тогда у него еще не было имени, но уже появилась душа - его индивидуальность, отголоски его характера, фрагменты его предыстории. 

Случилось это за несколько лет до того самого озарения, что приковало меня к месту и заставило начать работу над своей первой книгой. Вскоре рисунок был отложен ко множеству других, с горьким чувством, что он недостаточно хорош, и над скиллом предстоит еще много работы. Он пылился там, время от времени взывая ко мне. Иногда блокнот открывался, и прототип Джеда смотрел на меня своими огромными глазами, словно пытался что-то сказать, но не мог. Уже тогда он получил частицу моей души.

Позже, при проработке его образа и характера, вся моя боль, мои тревоги, слабости, сомнения, моя скрытая сила, моя надежда, радость и скорбь ожили в нём. Именно поэтому образ Джеда одновременно горячо любим и в какой-то степени ненавидим мною. Именно поэтому он жил в моём сердце долгие годы и, пожалуй, никогда его не покинет. В Джеда вложено слишком много личного.